как самая покладистая любовница.
Голодная!
Я готовый сорвать с нее эту чертову футболку.
Еще шире ноги раздвинуть!
На максимум, чтобы увидеть все подробности.
Войти.
Глубоко и резко.
Чтобы чувствовать, как она сжимается вокруг меня, как стонет, как царапает спину.
Наглаживаю ее щелочку и наслаждаюсь тем, как она все чаще дышит.
Вот-вот проснется!
Или…
Просто изображает спящую?
Не играй со мной, Сахарная!
Я не тот, с кем можно играть.
Правила здесь диктую я.
И на этот момент правило одно: течешь — хочешь!
И я могу ее просто трахнуть.
Кто запретит? Никто!
Но…
Я убираю руку.
Медленно, заставляя себя.
Поднимаюсь. Иду к двери.
Останавливаюсь на пороге. Смотрю на нее еще раз.
Сахарная.
Тебе не удастся заморочить мне голову!
Но потом я вижу, как по ее телу скользит дрожь, с губ срывается легкий стон протеста.
А бедра…
Четко взмывают вверх, как будто требуя: еще…
И я срываюсь с места, забыв обо всем!
Глава 13
Алена
Мне горячо.
Хорошо.
Так хорошо, что кружится голова.
Я будто в море — тёплом, ласковом, оно омывает меня со всех сторон, проникает в каждую клеточку.
Волны накатывают, уносят, возвращают.
Между ног приливает всё сильнее, разливается тягучим жаром, и я стону во сне, выгибаясь навстречу этому чувству.
— Ааа...
Приподнимаю бёдра.
Хочу больше.
Ещё.
Этого тепла и сладкой ласки.
Ласки все горячее, интенсивнее.
Я будто мечусь на мягком песке, постанывая все чаще, а потом…
Горячо и резко сильные руки хватают меня, переворачивают на живот. Рывок — и я уже не лежу на боку, а стою на четвереньках, уткнувшись лицом в подушку.
Сверху наваливается горячее тело.
Тяжелое и горячее.
Между ног сзади движутся пальцы.
Сон разрывается, тает.
Это… реальность!
Происходит по-настоящему.
— Ааа… Хва…
— Я только во вкус вошел, только дал члену свободу… — сипло звучит ответ. — Дай мне!
— Нет, нет… Аааах!
— Вай, как сладко стонешь! Это означает, ДА!
Пальцы затеребили дырочку быстро-быстро, начиняя ее резкими, умелыми толчками.
И я не выдерживаю, рассыпаясь на мириады частиц удовольствия.
— Кончила, а теперь дай мне… Полноценно! Дай! — требует Тамерлан.
Это он… Он!
Кто же еще, правда?!
Теперь между ног уже не его пальцы, а кое-что побольше и потяжелее.
Орудие, готовое вонзиться тараном.
Головка его члена скользит вверх-вниз, снимая смазку.
И… надавливается на сердцевину.
— Сочная какая… Все больше и больше!
Давление усиливается.
Он входит.
Под мои протесты, которые раздаются едва слышно. Вперемешку со стонами.
Потому что несмотря на мой отказ, телу нравится, как опытно и горячо его присваивает этот дерзкий мужчина.
— Покрою тебя… Как свою самку! — рычит.
Расширяет меня, давит…
Конец упирается в эластичную преграду.
— Давно не пробовал, каково это… Сорвать цветочек!
И…
Делает бедрами финальный взмах!
Горячий толчок.
Остро.
Больно.
Крик срывается и глохнет, потому что он просовывает руку между мной и кроватью.
Пальцы надавливают на клитор, лаская.
— Вот так… Да… Трахаю тебя… Трахаю!
Его член входит до упора, медленно выходит и снова толкается.
Заполняет, распирает!
— Принимай. Горячая… Узкая… Какая вкусная куночка…
Я принимаю его.
Стону в подушку, закусывая ткань, чтобы не закричать. Он движется. Горячий член поршнем ходит, вбивается глубже.
— Ещё глубже хочу!
Наполняет, трахая…
Уходит в быстрый, учащающийся темп!
Я на четвереньках, он сверху.
Его руки сжимают мои бёдра, притягивают на каждый толчок. Входит так глубоко, что кажется — достаёт до самого сердца.
— А говорила, девственница... Но трахаешься, как порнозвезда… И вид сзади… — шлепает по попе. — Сам себе завидую!
Я не могу ответить. Только стонать, скулить, принимать.
Внутри закручивается тугая пружина.
Жар внизу живота становится невыносимым, требует разрядки.
И когда он в очередной раз входит на всю глубину, меня накрывает.
Я кончаю.
Бьюсь в судорогах, сжимаюсь вокруг большого толстого члена.
Мычу в подушку что-то нечленораздельное.
Волны оргазма накатывают одна за другой, стирая границы между сном и реальностью.
— Проклятье! — выдыхает Тамерлан.
Тугой рывок. Резкий, глубокий толчок — и я чувствую, как он замирает во мне.
Через миг он выходит.
Горячее, липкое семя выплёскивается мне на попу.
Стекает по коже, по бёдрам, пачкает простыню.
Тяжёлое дыхание за спиной.
Он роняет лоб мне на спину и выдыхает в шею:
— Вот это с добрым утром, Сахарная!
Короткий поцелуй-укус в плечо, и он поднимается.
Я не двигаюсь. Не могу. Лежу, уткнувшись лицом в мокрую от слез и слюны подушку, и пытаюсь понять: это сон или явь?
Медленно, с трудом, переворачиваюсь на спину.
Мышцы затекли, я с трудом распрямляю ноги.
Я сижу на кровати, поджав ноги, натянув футболку до колен. Между ног все саднит, ноет, пульсирует. Трогаю себя дрожащей рукой — и отдергиваю, будто обожглась.
Мокро. Липко.
На пальцах остаются красноватые разводы.
Не сон.
Всё по-настоящему.
О боже, я отдалась ему, как шлюха!
Но в глубине, под слоем ужаса и стыда, пульсирует эхо этого оргазма.
Глава 14
Алена
Слезы текут по щекам, но я даже не всхлипываю. Просто сижу и смотрю на эту дверь, в которую вышел Тамерлан.
Неожиданно дверь открывается снова.
Он возвращается.
Стоит на пороге, прислонившись плечом к косяку. Расслабленный, довольный, сытый.
В спортивных штанах, без рубашки.
На широкой груди, покрытой темными волосками, блестят капельки пота.
Виден шрам у левой ключицы.
Тамерлан крупными глотками осушает бутылку минеральной воды и смотрит на меня с довольным видом.
В темных глазах нет ни капли раскаяния.
— Что ты наделал? — шепчу со слезами в голосе. — Что ты наделал, мерзавец? Ты лишил меня девственности!
Он молча делает еще несколько крупных глотков.
— Пить хочешь?
— Я хочу одного — уйти отсюда! Я хочу, чтобы этого никогда не случилось!
— Всю жизнь в деках ходить хотела? Глупая, зачем себя такого удовольствия лишать?
— Я хотела… по любви! — выкрикиваю я, и слезы текут сильнее. — В первый раз — по любви! С мужем!
— Еще скажи, после свадьбы только.
— ДА! В белом платье! А ты… ты…
У него сейчас вид похотливого мерзавца, уверенного в своей безнаказанности.
И то, что он говорит потом, шокирует!
— Сама виновата, — заявляет он невозмутимо, ставит бутылку на комод. — Я предупреждал. Закройся в комнате. Сказал же.
— Пыталась!
Я вскакиваю с кровати, подлетаю к двери, дергаю щеколду.
Наплевав на то, в каком виде вскочила.
— Она не работает! Сломана! Я пробовала закрыть, но она не задвигается до конца!
Он смотрит на щеколду. Короткий взгляд, кивок.
— Починю. Или нет, — хмыкает. — Как видишь, в сексе мы неплохо поладили!
— По-ла-ди-ли?! Как ты
