призрак, он появляется из ниоткуда, и мои внутренности сжимаются. Знаю, что сама предложила ему свое тело, но теперь идея кажется глупой. Делаю шаг на встречу ему, однако он лишь жестом указывает в сторону спален.
Иду по коридору, чувствую его позади себя, от чего волосы на затылке встают дыбом. Что-то в нем кажется опасным.
Входим в комнату, и я начинаю жалеть об этой затее. В отличие от предыдущих случаев, как только захлопывается дверь, его руки тут же оказываются на мне. Мозолистые пальцы касаются груди сквозь тонкую майку. Всё происходит быстро. Слишком быстро. Вцепляюсь в его рубашку, пытаясь оттолкнуть, но он только рычит и валит меня на кровать.
— Остановись, Гай! — кричу, извиваясь под тяжестью его веса.
Зажав рот ладонью, он расстегивает свои брюки, а затем скользит рукой под мою юбку, коснувшись черных шелковых трусиков, надетых специально для него. Кошачьи ушки, которые красовались на моей голове, валяются где-то рядом, а маленькие усики, нарисованные подводкой для глаз, теперь, наверное, размазались по моим щекам.
Слезы собираются в уголках глаз и капают прямо на его руку. Проклинаю себя за то, что решила доверить незнакомому мужчине свое тело. Свою девственность. Как это могло случиться?
Внезапно, становится легче дышать, вижу, что тело, которое секунду назад было на мне, скинуто на пол. Мужчина в такой же маске тяжело дышит, возвышаясь над ним, и не долго думая, бьет ногой в бок, отчего тот скрючивается. Чтобы не закричать, прикрываю рот рукой как раз в тот момент, когда мой спаситель прыгает на мучителя и начинает душить.
Затем, сорвав с него маску, начинает бить по лицу настолько сильно, что черты того, что было лицом, становятся едва узнаваемыми.
— Ты в порядке? — спрашивает парень сверху.
Голос звучит знакомо, такой тихий и успокаивающий, но мне сложно ответить. Больше не могу доверять себе.
Гай наклоняется к мужчине.
— Если еще хоть раз прикоснешься к ней, да поможет мне Бог, убью тебя, — шипит он, наклонившись и потряхивая мужчину под собой. — Ты меня понял?
— Это еще не конец, — рычит Джефф достаточно тихо, чтобы только я мог услышать, но у меня нет времени возиться с ним. Я должен позаботиться о Харли. Должен убедиться, что с ней всё в порядке.
— Убирайся к чертовой матери, — командую, слезая с этого куска дерьма. И он, кое-как поднявшись на ноги, выходит из комнаты.
Закрыв за ним дверь, тяжело вздыхаю и, потирая покрытые кровью костяшки, осторожно направляюсь к Харли. Она сидит, прижав колени к груди и скорчившись на кровати, выглядит маленькой и уязвимой.
Ебаный урод Джефф. Для такого тупого человека это слишком гениальная идея.
— Харли...
Пытаюсь привлечь ее внимание, но она продолжает безумно качать головой из стороны в сторону.
— Он сделал тебе больно? — продолжаю, протягивая ладонь к ее лицу.
— Не прикасайся, — шепчет она, отмахиваясь от моей руки. — Откуда мне знать, что это точно ты?
Ее грудь вздымается и опускается при каждом паническом вдохе, а в глазах читается недоверие.
Действительно, как, блядь, я могу это доказать?
Она никогда не видела моего лица, и я ни при каких обстоятельствах не могу снять маску, даже если бы захотел. Остается только один способ доказать, кто я, но он не лучше, особенно, после того, что она только что пережила.
Вздохнув, расстегиваю джинсы, и слегка глажу себя через боксеры, от чего ее глаза округляются.
— Что ты... — начинает она, но быстро прерывается, когда мой член оказывается на свободе.
Схватив ее за руку, и, не обращая внимания на то, что она пытается отстраниться, подношу ладонь к головке. Уголки губ Харли ползут вверх, когда она пальцами касается члена.
— Худший способ доказать, знаю. Но это я.
Она поднимается и садится на колени, не убирая руку.
— Ты спас меня, — шепчет она.
Я не ее спаситель.
Это произошло с ней именно из-за меня. Всё — моя вина.
Когда пришел на вечеринку и не увидел ее, запаниковал. Просматривал каждый уголок в доме, пока не зашел в коридор и не услышал крики. Войдя в комнату, увидел мужчину, лежащего на ней, в такой же маске, как у меня, и понял, кто это был. Не мог допустить, чтобы она увидела его лицо и узнала, потребовались все силы, чтобы не убить сукиного сына прямо на месте.
Касание ладони приятно обжигает кожу на члене. Следует отстраниться и унять чувство вины, уже разрывающее меня на куски. Но вместо этого провожу кончиками пальцев по размазанному макияжу на ее щеке, от чего льдисто-голубые глаза закатываются, и она прикусывает губу.
— Чего ты хочешь, милая девочка? — спрашиваю.
— Мне будет больно?
Откуда мне знать? Я никогда не был внутри кого-то столь невинного, как она.
— Не знаю.
Она кажется такой хрупкой. Такой ранимой. Борюсь с желанием поцеловать ее, потому что не могу сделать этого, не сняв маску. Попытки убедить себя, что для нее будет лучше потерять невинность с тем, кто ее не уничтожит, не срабатывают.
— Но знаю, от чего точно не будет больно, — говорю, усаживаясь рядом с ней. — Дай мне свой рот.
Все эти годы прошу Харли дать мне столько всего, но ничего подобного тому, о чем прошу сейчас. Это ужасно. Так чертовски неправильно. Но не могу остановиться.
В ее глазах мелькает смущение и страх, она опускает взгляд, будто боится согласится в слух. Помогаю ей спустится с кровати и встать на колени. Увидев ее в таком состоянии, с любопытством наблюдающую за тем, как мой член появляется перед ее лицом, чувствую приятную дрожь.
Собрав волосы в хвост на затылке, притягиваю ее голову к себе.
— Откройся, Харли, — хриплю, касаясь пухлых губ болезненно ноющим членом.
Тяжело сглотнув, она подчиняется и берет меня в свой горячий рот. Приятное покалывание от ее влажного языка на проколотой головке заставляет мурашки пробежать по всему телу.
— Боже, — стону, позволяя исследовать меня в своем собственном темпе. Она ощущается, мать вашу, просто невероятно.
Обычно предпочитаю схватить девчонку за затылок и трахнуть в горло, но Харли — милая невинность, и я позволяю ее языку работать в своем темпе, пока хрупкая ладонь поглаживает мой член.
Харли отстраняется, слюна остается на ее нижней губе. Никогда не видел кого-то настолько чертовски красивого, и это удар по моей морали. Все этические нормы рассыпаются при виде нее. Отпускаю волосы и провожу рукой по ее лицу, но она перехватывает ладонь, чтобы осмотреть.
— Что с твоей рукой?
Паника нарастает.
Я заклеил порез
