class="p1">Я набрала в грудь побольше воздуха и практически замерла, когда дверь кабинета открылась.
14
Сначала в поле зрения появились аккуратные короткие полусапожки пудрового цвета из замши. Потом юбка плиссе. И далее непосредственно зашла сама свекровь.
Мы застыли друг напротив друга, я пожала плечами, наблюдая за матерью Глеба, она вздохнула.
— Я так понимаю, видеть ты меня сегодня не особо рада? — Произнесла надсаженным, слегка усталым голосом свекровь, и я вздохнула.
Да, вечер обещал быть томным.
Марта Ивановна.
Ей было семьдесят три года, и на моей памяти было все, что только может быть между невесткой и свекровью. Она приезжала помогать с детьми. Я отпаивала её после операции на по удалению миомы. Она возила моих детей, когда они уже стали постарше в Геленджик. А я дарил ей удивительно большие гортензии для сада.
Да, нормальные у нас всегда были отношения, не тёплые, ни холодные, обычные.
Все у нас было по-обычному, но сейчас это обычное стало вдруг подёрнуто стеклянными трещинами.
— Мама Марта, присаживайтесь, — произнесла я и вздохнула, указала ладонью на клиентский стул и свекровь, помедлив качнула головой. Потом все-таки решилась и прошла в кабинет медленно опустилась на кресло, поправила свою бежевую плиссированную юбку, а на плечах тонкое кашемировое пальто— Какая птичка, на каком хвосте принесла вам что? — Спросила я, вздохнув, понимая, что избежать разговора со свекровью мне однозначно не удастся и как в этой ситуации будет происходить разговор я не представляла.
Я была не восемнадцатилетней девочкой для того, чтобы выслушивать чьи-то обвинения.
Свекровь у меня была не сорокалетней женщиной для того, чтобы терпеть девичье хамство.
— Ну. Костя рассказал, — произнесла свекровь и покачала головой. Она положила на колени тонкие велюровые перчатки. И вздохнула. Они с Диной ко мне приезжали вчера вечером, уж больно я хочу дождаться и его деток.
Я кивнула.
— И как-то так слово за слово, и выяснилось, что, оказывается, мама с папой разводятся, мама с папой в большой беде.
— О причинах он рассказал? — Медленно спросила я, потому что испытывала какой-то страх, разочарование, что ли, от того, что сейчас придётся выслушивать оправдательную речь в пользу Глеба, и ладно бы от кого бы то ни было, но не от свекрови. Потому что ситуация выглядела очень некрасивой.
— Конечно, у моего сына вторая семья, где есть двухлетний ребёнок, — свекровь поджала губы, перевела взгляд на окно. Темно-каштановые локоны были уложены в аккуратную улитку на затылке и подколоты шпильками с хрустальными наконечниками. — Сразу скажу, Лика, я не пришла оправдывать своего сына, я не пришла просить за него, рассказывать, что его опоили, одурачили. Одурачишь его, как же! Он за столько лет ни разу не облажался, а уж про то, что он в шесть умудрялся обыгрывать своего деда в карты, я вообще молчу. Ну и остаться в стороне в этой истории тоже, знаешь, как-то некрасиво будет. Я то понимаю, что у него там ребёночек и так далее. Но это же не отменяет, что у него тут двое ребёночков, правильно? И внуки. Да. Я пойму что вы разводитесь, это закономерно.
— спасибо, — вклинилась в медленную речь свекрови я и пожала плечами.
— Да не за что, Лика, не за что, я понимаю, что разводиться будете плохо.
— А почему вы так думаете? — Сдерживая неправильный всхлип, спросила я и все-таки зажала тыльной стороной ладони рот.
— Да потому, что если бы он не любил, все дал бы, что попросила, и ушёл. Да только этот же дурачок любит. До одури любит. Так что за столько лет брака ни словом, ни взглядом нельзя было по тебе пройтись, вообще грозился всем языки поотрывать, если в твою сторону кто-то что-то скажет. Так что разводиться будете долго и тяжело, Лика. И не встану я ни на его сторону, ни на твою, вообще не будем мы с отцом лезть в это дело. Потому что и он не прав. И без тебя уже как-то жить семье невозможно будет. Они же как мужчины — не выросшие мальчики. Увидел новую игрушку захотел. Ай яй яй, лоб расшибёт, но игрушку получит, а потом либо игрушка надоедает, либо, оказывается, игрушка не по силам. А все, ничего уже не сделаешь. Чек на месте. Оплата проведена. Так и здесь ничего же не сделаешь.
Обратно-то он этого ребёнка не засунет, правильно?
Я вздохнула.
— Так, что нет, Лика, я не пришла тебя ни уговаривать, ни просить о чем-то.
Единственное, что бы хотелось, ты детей против меня, против отца не настраивай.
Разводитесь вы, а мы как были семьей, так и хотим остаться ей.
— Марта Ивановна... — Вздохнула я, испытывая жгучий стыд от того, что я думала, что здесь сейчас будет выдвинута шикарная предвыборная речь в пользу Глеба, а оно вон как оказалось.
— Да ладно тебе, Марта Ивановна... — Махнула рукой на меня свекровь, медленно встала, опёрлась ладонями о стол и потянулась ко мне.
Я тоже привстала.
Свекровь погладила меня по волосам и поцеловала в висок.
— Не расстраивайся. У каждой дурости есть цена, свою заплатит, а ты не расстраивайся.
Через полчаса села в авто. И специально, не прибавляя газу, потому что сама в себе была не уверена, я двинулась в сторону выезда из города.
Надо что-то было делать, надо было, может быть, квартиру лучше снять.
Не знала.
Я так сильно задумалась, что пролетела на красный.
Пролетела и только в последний момент, сориентировавшись, резко ударила по тормозам, но вместо того, чтобы в машине затормозить, я вдруг поняла, что её поволокло вбок.
Здоровый внедорожник влетел мне в бочину с такой силой, что меня отбросило от руля.
Я из-за того, что была не пристегнута, почти перелетела на пассажирское кресло.
А в голове зазвенело.
15
Я пришла в себя от запаха то ли спирта, то ли какой-то настойки непонятной, а когда открыла глаза, надо мной стояла девочка фельдшер.
— Вы как? — Спросила она, глядя на меня испуганными глазами.
— Нормально, — выдавила я сквозь силу, пытаясь проморгаться, я не знала, почему меня отключило, то ли удар был сильный, то ли от испуга, да, вероятнее всего, пересралась просто.
Поморщившись, я ухватилась за приборную панель, но рука соскользнула, я попыталась сесть нормально и противно потянуло где-то под рёбрами с правой стороны.
Я посмотрела на подлокотник, через который меня перекинуло, и готова была выругаться.
— Я долго в отключке?
— Не знаю, мы приехали, вы уже были
