Voyages». Удивительно, но такой высокой должности ей удалось добиться всего за три года, и не благодаря семейным связям, а благодаря собственным таланту, профессионализму и трудолюбию.
Слава — пилот гражданской авиации, получил лицензию год назад и тоже работает в «BlueSky Voyages». Летает по России и за рубеж, пока на должности второго пилота, но это только начало его карьеры. Как и я, он влюблен в небо и самолеты.
А Зоя, как и я, — упрямая карьеристка, которая любит и умеет брать на себя ответственность.
Что они скажут о сложившейся ситуации?!
Я договариваюсь встретиться с детьми вечером.
И Зоя, и Слава свободны с девяти.
Поздновато, но что поделать: у дочки завал в отделе, у сына только-только закончилась командировка.
Местом встречи выбираем кофейню на Мацесте — чтобы всем было удобно добираться.
Я, конечно, очень волнуюсь.
Что, если дочь и сын скажут, мол, сама виновата, что за столько лет не смогла наладить отношения с сестрой?!
В общем-то, это даже правда. Правда виновата. Но не только я. Мы с Агнией обе виноваты. Только вот она за собой вины не чувствует. Как мне одной этим справиться?! Никак!
Что, если Рома уже успел обработать дочь и сына, что, если убедил их встать на его сторону и отдать ему свои акции?!
Потому что его десять процентов плюс тридцать пять процентов Агнии плюс пять процентов Зои и плюс пять процентов Славы — это пятьдесят пять процентов, больше, чем контрольный пакет... столько ему и нужно, чтобы сбросить меня со своего пути.
И все-таки — я надеюсь на лучшее.
Мы встречаемся в кофейне, обнимаемся, садимся за общий стол, заказываем напитки и еду, потому что все очень голодны.
— Что случилось, мам? — спрашивает Слава.
— Мы с отцом разводимся, — сообщаю я и вижу, как его глаза расширяются от удивления.
А вот глаза дочери, наоборот, сужаются.
Зоя фыркает и говорит:
— Ну наконец-то.
17 глава
Слова дочери заставляют мое сердце замереть.
— Что значит — ну наконец-то?! — переспрашиваю я. — Ты что, знала об этом?!
— О разводе — нет, — Зоя качает головой. — Но, думаю, я в курсе, что послужило причиной. Отец изменяет тебе, верно?
— Верно, — сцепляю зубы. — Он сам сказал тебе?! Как давно?!
— О нет, что ты... Он ни за что не сказал бы мне. Я сама догадалась. Я внимательная. Ты бываешь в офисе не так часто, как я. Девушку зовут Акулина Солоницкая, сокращенно — Лина. Знакомое имя, правда?!
— Я... я не знаю...
— Ну как же так, мам? — Зоя цокает языком, и я понимаю, что она издевается надо мной. — Не ты ли говорила, что знаешь всех сотрудников авиакомпании по именам и лицам?!
— Я говорила так десять лет назад! С тех пор мы сильно расширились и...
— Она стюардесса. Лина — стюардесса, — перебив, поясняет дочь. — Я не знаю, где и когда они с отцом познакомились, но не удивлюсь, если это был рейс, где присутствовала и ты...
Она говорит это — и я вдруг начинаю вспоминать.
Да, кажется, это был новогодний Шарм-эль-Шейх... три... нет, два года назад!
Девчонка точно работала на том рейсе!
Получается, они уже два года с Ромой встречаются?!
А может, и больше... может, я не все помню...
Вот почему она показалась мне знакомой, когда я встретила ее вчера вечером в офисе...
Но на работу ее принимала не я, а отдел кадров, а я только контракт подписывала и мельком видела пару-тройку фото, что были приложены к резюме.
Все становится на свои места... кроме одного: если Зоя знала — почему не сказала мне?!
Я задаю этот вопрос ей — прямо, в лоб.
Дочь фыркает:
— Ты знаешь, почему.
Но нет — я не знаю.
Качаю головой, морщусь, припоминая.
— Подумай, — говорит Зоя, поджимая губы. Я вижу невысказанную обиду на ее лице — но все равно не понимаю. — Не помнишь?! Ну, так я и думала... В любом случае, я рада, что ты наконец-то узнала. И что вы наконец-то разведетесь. Только не рассчитывай, пожалуйста, на мою помощь. Я в это вмешиваться не собираюсь... и акции тебе свои не отдам, ясно?! Ты ведь для этого нас сюда позвала?! Меня и Славу... Слав, не надо делать все, что она говорит, — обращается она уже к брату, а я смотрю на это с ужасом, чувствуя, что теряю дар речи. — У тебя ведь есть своя голова, да?! Ты давно не ребенок, ты — взрослый и самостоятельный мужик... Подумай, прежде чем соглашаться.
— Зойка... — начинает Слава, но сестра его перебивает:
— Не надо.
— Дочь... — прошу я.
— Мне пора, — говорит Зоя. — Отлично посидели. Правда, я-то думала, что будет обычный семейный ужин, а вышло вот оно как... Ну, тем лучше.
С этими словами моя дочь встает и, небрежно бросив на стол двухтысячную купюру, чтобы покрыть то, что она успела заказать, гордо удаляется.
Я смотрю ей вслед и нервно сглатываю.
— Что это было, мам?! — спрашивает Слава, когда мы остаемся вдвоем.
— Не знаю, сынок... — качаю головой.
— Она ведь явно на что-то обижена!
— Да, но... правда, я без понятия. Не считая ее подросткового возраста, у нас всегда были прекрасные отношения.
— Не боишься, что теперь она займет сторону отца?!
— Боюсь, — признаю я очевидное, а потом смотрю ему в глаза: — Ну а что же ты, Слава?!
— Я с тобой, мам, до конца! — обещает он мне.
— Спасибо, сынок, — говорю я шепотом и накрываю его ладонь своей.
— И если тебе нужны назад мои акции — я без вопросов отдам их тебе! Только... спасет ли это тебя?! Зоя свои не отдаст или отдаст, но не тебе, а отцу. Чтобы собрать контрольный пакет, тебе нужны акции тети Агнии, но она... — он качает головой, потому что прекрасно все знает и понимает.
— Да уж, — я тяжело вздыхаю.
— Но без моих акций у него не будет контрольного пакета!
— Не забывай, что еще есть акции твоих двоюродных сестер...
— Думаю, их тетя Агния не отдаст!
— Как знать, как знать, — качаю головой, потому что я уже ни в чем не уверена.
Мы со Славой обговариваем, как и когда оформим и подпишем бумаги, которые подтвердят его передачу своих акций мне.
Потом, постаравшись отвлечься ненадолго от проблем, узнаем о жизни друг друга, заодно ужинаем.
Мне приятно знать, что сын на моей стороне.
И приятно, что у него все хорошо, он работает, растет, развивается... его карьера — в самом начале, и я уверена, что он
