пока без меня. Чай налей, пакетики в коробке. Там и зеленый, и черный. Выбирай, что хочешь. Я быстро.
— Прости, я не вовремя, зайду в другой раз, — Мира поднялась, чтобы уйти.
— Сиди, я по тебе жутко соскучилась, — остановила ее подруга. Она сунула в руку младшего печенье.
— А бутерброд? — заныл тот.
— Хватит с тебя, ты хорошо поужинал. И шоколад весь не ешь. Дольку отломи и все. Остальное дай сюда. Идите, идите отцу помогать, нечего на кухне топтаться, — Анжелка отобрала у мальчишек шоколад и погнала сыновей впереди себя, как гонят в деревне гусей. — Ногами шевелим! Быстро, быстро, папа без вас не справляется!
Вот это и есть настоящее семейное счастье. Шумное, суетливое, веселое. Снова в зале что-то загремело, задребезжало, засмеялись мальчишки.
— Дурдом на прогулке, — вздохнула Анжела, возвращаясь в кухню. — А что чай себе не налила? — удивилась подруга. И тут же удивилась еще больше: — Ты чего в темных очках сидишь?
Мира сняла их и Анжелка всплеснула руками:
— Что случилось?
— Мам, папа потерял стамеску! — заглянул в дверь Матвей.
— Разбирайтесь сами! — гаркнула на него мать. — Меня не беспокоить, в кухню не входить! Никому! Отцу тоже. Понял? — строго посмотрела она на сына.
— Да, — испуганно кивнул Матвей и захлопнул дверь.
— Что случилось? — повернулась к Мире Анжела. — На тебя напали?
— Нет, — всхлипнула Мира. — Это Демид.
— Демид? — ужаснулась Анжела.
— Да, — вздохнула она в ответ. — Но я сама нарвалась. Спровоцировала его.
— Не говори глупостей. Дай, посмотрю, — она склонилась над Мирой. — Ужас какой. И на шее ссадины, — Анжела бесцеремонно сняла с Миры платок. — Гад! Ты в полиции была?
— Нет. Понимаешь, я не знаю, что мне делать. Прости, решила прийти к тебе. Мне надо подумать, а в голове каша…
— Правильно сделала, что пришла ко мне, — Анжела погладила Миру по плечам. — Разберемся вместе.
— Я запуталась. Чувствую себя глупой и беспомощной. Дура я, прав Демид, — вздохнула Мира.
— Так… — Анжела машинально переставляла посуду на столе. — Ладно… Надо сначала ко врачу. Потом в полицию. Нет, в полицию надо сейчас звонить, — Анежлка потянулась к мобильнику. — Может, скорую взывать?
— Погоди, — остановила ее Мира. — Не нужна мне скорая. У меня уже ничего не болит.
— Не ври.
— Правда. Почти не болит. Это… Это сложно объяснять. И долго. Я правда сама виновата. Я начала выяснять отношения. А Демид… Демид… — Мира смахнула слезы. — Изменил он мне. В Алиской.
— Что? — всплеснула руками Анжела. — Да вы же лучшие подруги! Ты уверена, что с ней?
— Да. Я увидела их в кафе. Это было так противно…
— Демид тебя что, душил? — осторожно спросила Анжела.
— Тут все непросто, — Мира вытерла слезы тыльной стороной. — Давай сначала я тебе все расскажу. И налей мне чай.
Анжела налила в чашку кипяток, пододвинула Мире. Поставила перед ней коробку с чайными пакетиками и вазочку с шоколадным печеньем.
— Купила на пробу. Ничего так, вкусное. Угощайся. Может, ты есть хочешь? У меня борщ — закачаешься. И рагу… — засуетилась Анжела.
— Нет, не надо. Я чай хочу. А на еду смотреть не могу.
И Мира рассказала все. С самого начала, с того момента, как увидела мужа в торговом центре. Слезы текли и текли по щекам нескончаемым потоком. Мира вытирала их бумажной салфеткой. Анжела качала головой:
— Вот ведь стерва эта Алиска! Нет, не стерва, гадина! Змея! Сучка! Я давно догадывалась, что она редкая дрянь. Она мне намекала, что подцепила женатика. А я значения не придала. А ведь была девчонка нормальная. И вот выросла из нее гадюка! И твой тоже хорош! Никогда бы не подумала. Вроде нормальный мужик был, и не догадаешься, что садист. А Алиска дура. Ее когда-нибудь кто-нибудь случайно придушит. Не понимаю, что это за удовольствие? Мужик тебе душит, а ты тащишься как удав по асфальту! Может, все-таки поешь? — вдруг переключилась Анжелка. — Говорят, от стресса помогает.
— Нет, — качнула головой Мира.
— Тогда пошли в травмпункт. Зафиксируем побои.
— Нет, не надо. Зачем? Толку от этого?
— Толк будет. Я — свидетель. Если надо, и Ромку моего возьмем. Для солидности. Рома! — закричала Анжела. — Карниз потом повесим. Одевайся, с нами пойдешь.
— Нет, не надо Рому, — остановила подругу Мира. — Я пока еще не знаю, что мне делать.
— Куда пойдем? — вошел на кухню широкоплечий запыленный цементом Роман, вытирая руки тряпкой. — Что за срочность?
— Пока никуда, — махнула ему рукой жена. — Погоди. Мы еще не решили. Тут у Миры проблемы. Семейные. Не мешай пока.
— Понял, — покладисто кивнул Роман и вышел.
— Тебе обязательно надо в травмпункт. Это не обсуждается. И в полицию. Заявление на мужа написать.
— Заявление я писать точно не буду. Не примут его…
— Примут как миленькие.
— Нет. В полицию не пойду. Не хочу рассказывать, что со мной случилось. Они же будут вопросы задавать, в подробности лезть. Нет, нет, я даже вспоминать об этом не хочу. Я как в грязи вся. Я никогда не отмоюсь от этой мерзости.
— Ладно, обсудим это позже. А врачу тебе показаться надо. Я иду с тобой. Травмпункт рядом, я туда весной ходила, когда ногу наколола о шип на даче. Там отличные врачи. Тут идти две минуты.
— Вроде ничего не болит уже, — попыталась возразить Мира, снова повязывая шею шарфом. — Зачем зря врачей от дела отвлекать?
— Идем. И не спорь. Знаю я тебя. Начнешь мужа оправдывать, в себе копаться. Нет уж, этого тебе делать точно не надо. Если муж бьет жену — это последнее дело. Спускать ему такое нельзя. Тем более что ты ни в чем не виновата. Это он тебе изменил.
Мира улыбнулась сквозь слезы. Все-таки Анжела замечательная подруга, хотя они и редко виделись в последнее время. Вот как бывает — дружили со школы втроем. Алиска без зазрения совести стала любовницей мужа лучшей подруги. А Анжела, с которой Мира почти не общалась в последнее время, сразу вызвалась помочь.
Анжела права — нельзя прощать Демида. Да
