Домашний арест - Ники Руа

небольшим серым блюдцем. В этот момент я ощутила прилив адреналина: моё спецзадание началось, можно начинать интервью! Голикова обещала подробную инструкцию на случай, если я соглашусь на её предложение. Что же, Никита своим неожиданным приглашением опередил события, поэтому придётся действовать экспромтом.

— Тебя избили сокамерники? — спросила я, почти физически чувствуя, как ему сейчас больно.

— Да, четверо на одного. Множество ушибов, сотрясение мозга и отбиты почки, — Никита с трудом наклонился, поставил пепельницу на журнальный столик и тяжело опустился на диван. — Врачи сказали, всё заживёт. Надеюсь и жду!

— Они только били тебя или… сделали что-то ещё? — я села в кресло рядом с диваном и положила ногу на ногу, а руки скрестила. — Ты так странно хромаешь.

— Чего? — он нахмурился, а затем его брови удивлённо поползли вверх. — О, нет-нет, ты что! К счастью, меня никто не изнасиловал, если ты об этом. Вряд ли я сейчас сидел бы тут и так спокойно с тобой разговаривал.

Никита подался вперёд, достал из пачки сигарету и закурил, потом открыл бутылки с виски и вином и разлил их по бокалам.

— Угощайся, — он кивнул на бокал с вином. — Я в полной жопе и больше всего на свете хочу напиться.

Я сделала несколько больших глотков. Поскорее бы вино подействовало — чтобы расслабиться и вести себя более естественно.

— За что они тебя так? — спросила я, чувствуя, как по телу разливается мягкое тепло.

— За Леру — они так и сказали, — Никита со смаком выпустил колечко дыма. — Её отец — бывший мент. Наверняка это он всё устроил. На самом деле, тем лучше для меня. После избиения мой адвокат добился домашнего ареста. И вот я дома.

Повисла неловкая пауза. Наверное, стоило сказать ему какие-то слова поддержки. Но мне не было его жаль. Тем более что не так и ужасны оказались эти побои. Наоборот, сидит и радуется, что выбрался из СИЗО. Я не смогла себя пересилить и изобразить сочувствие. Продолжала молчать, не решаясь спросить о том, как погибла Лера.

— Ты видела эти передачи, да? — Никита заговорил первым. — Знаешь, мне ведь нельзя пользоваться интернетом. Они забрали айфон, планшет, ноутбук, компьютер. Но адвокат принёс телефон с левой симкой. И я посмотрел с утра, что там про меня наснимали. Это полная жесть. Из меня сделали монстра.

Я с трудом удержалась от довольной улыбки. Мне удивительно везло: сначала эта неожиданная встреча в подъезде, потом приглашение в гости, а теперь он сам подвёл беседу к нужной теме.

— Расскажи, что случилось в ту ночь? — я поставила пустой бокал на столик и забралась с ногами в кресло.

Глава 10

— Вообще я не должен ни с кем обсуждать это, — задумчиво произнёс Никита, потрогав кончиками пальцев разбитую губу. — Так говорит адвокат. Но ведь мне нечего скрывать. Я ни в чём не виноват. И ещё, мне кажется, тебе можно доверять. Я помню, ты хорошая девушка. Жаль, что мы так мало общались.

Последнюю фразу он произнёс буднично и формально. Я почувствовала пульсацию в висках. «Пропусти мимо ушей, не реагируй, — мысленно взмолилась я самой себе. — Думай о задании, прошлое осталось в прошлом». Я потянулась к сигаретам, надеясь покурить и успокоиться. Но на полпути остановилась и, не сдержавшись, нервно хохотнула:

— Жаль? Забавно.

— Да, — как ни в чём не бывало продолжил Никита. — Было весело.

— Весело, — злым эхом повторила за ним я и всё-таки закурила. — Мы переспали, а потом ты исчез. Хотя перед этим обещал позвонить, сказал, что я тебе нравлюсь и всё такое. И что тут весёлого?

Никита призадумался. Словно пытался что-то вспомнить, и воспоминания явно давались ему с трудом.

— Прости, я был неправ, — извинился он и виновато отвёл глаза в сторону.

Кровь запульсировала в висках с новой силой. Значит, можно вести себя как угодно, а потом ляпнуть пару ничего не значащих слов, и ждать, что всё сойдёт с рук? Так он считает?

— В чём неправ? В том, что не перезвонил? Или в том, что обманул?

Никита пожал плечами и заявил:

— Да во всём. Я жалею, что не позвонил тебе. Если бы можно было всё вернуть назад, я бы позвонил. Ты мне понравилась, и думаю, у нас могло бы что-то получиться. Тогда, в тот раз.

— Ну а что же ты пропал? Если я так понравилась.

Я замерла. На долю секунды мелькнула надежда: вдруг он скажет что-то такое, что оправдает его поступок? Например, у него случились какие-то большие неприятности, а потом ему стало стыдно из-за того, что нарушил слово. Надежда на то, что он не настолько подл, как я привыкла считать.

— Ну понимаешь… Тогда был такой период... — Никита походил на школьника, который оправдывается перед учителем за прогул. — Тусовки, клубы, суета. Я не был готов к серьёзным отношениям. А ты — умная девушка с глубоким внутренним миром. Я не смог бы дать тебе отношений, которых ты заслуживаешь. Поэтому не позвонил, не нашёл правильных слов, чтобы объяснить всё это лично. Я повёл себя как трус. И мне жаль. Прости.

«Дело не в тебе, дело во мне» — старая как мир отмазка. Мне становилось всё противнее. Если он думает, что я поверю этой отговорке, значит, держит за дурочку. Да, стоило бы подыграть ему и вернуться к теме Леры. Но бокал вина сделал своё дело, и меня понесло.

— Значит, умная девушка с глубоким внутренним миром? Смешно.

— Так это правда, — уверенно ответил Никита и посмотрел мне прямо в глаза. — Ты читала книги. В наше время мало кто читает, народ отупел. И ещё… ты любила классическую музыку… Да! Моцарт, Бетховен. Чайковский. Думаю, книги и любовь к классической музыке уже говорят о многом.

— Я терпеть не могу классическую музыку, и никогда её не слушала, — я глубоко затянулась и выдула дым в его сторону. — Путаешь меня с другой любовницей.

— Значит, остаются книги! — развёл руками Никита. Его невозмутимость доводила до белого каления.

— А по-моему, это значит, что ты врёшь. Ты даже не помнишь, о чём мы общались. Ты — лживое безответственное трепло!

Обозвав его, я с досадой закусила нижнюю губу. Что, если Никита разозлится и выставит меня за дверь? Ох и достанется мне от Голиковой. Ну и ладно. Всё равно шансы на то, что этот скользкий и лицемерный тип в чём-то признается, стремятся к нулю. Зато высказала то, что накипело на душе за столько времени.

Дружелюбие сошло с лица Никиты, уступив место недовольству. Еле сдерживая раздражение,