обо всём договорились. Иначе Олег не посмел бы везти меня к своим родителям.
В день икс муж заезжает за мной один.
Непонимающе смотрю на него. Девочки же собирались приехать!
— Сюрприз дома, — улыбается, целуя меня в щёку.
Медсестра вручает Теплову дочь. Молча наблюдаю, как он устраивает малышку в красивую автолюльку на колёсах.
Пока едем в посёлок, где у родителей мужа дом, вполне мирно разговариваем. Я успокоилась и решила с ним не враждовать. А он, очевидно, делает вид, что рождественского происшествия и не было.
Берет меня за руку, нежно сжимает. Я не возражаю.
А к вечеру, после праздника, который он для нас устроил, начинаю смотреть на нашу ситуацию другими глазами.
Мы ведь можем дружить.
Ну а почему нет? Я дам ему миллион расписок, или что он там ещё потребует, о неразглашении. Будем изображать семью и вместе растить Нику. Но его похождения меня больше не ранят. Любви нет, она испарилась как по волшебству.
К восьми уже так устала, что ноги подкашиваются. Вообще, я не такая слабачка. Эта немощь из-за беременности и нескольких дней лежания в постели. Очухаюсь скоро.
Сижу у камина и с улыбкой наблюдаю, как Олегов отец, довольный, показывает кому-то по видеосвязи внучку.
Я разговариваю с девочками, но постоянно ищу глазами среди гостей ЕГО.
Миллера, будь он неладен!
Это уже смахивает на помешательство.
Конечно, его здесь нет. Телефон, оставленный им, выключенный лежит в спальне. Мужу рассказать о нём не решилась.
Наконец, гости начинают расходиться. Подружки уезжают. Большинство тепловской родни тоже.
Олег провожает меня наверх, в спальню. Обнимаемся даже на прощание.
Мне значительно спокойнее. Я уже не в такой тревоге, как раньше.
Сажусь в специальное кресло-качалку — подарок заботливого мужа. И, плавно раскачиваясь с малышкой на руках, смотрю в ночное небо. Яркий молодой месяц выглядывает из-за тёмных туч и прячется снова.
Задумалась и не услышала, как скрипнула дверь.
— Привет, — раздаётся совсем рядом знакомый шёпот. — Можно?
Боюсь повернуться. Только киваю.
Зачем он здесь?!
По телу пробегает волна дрожи. Это так неожиданно, что я в полной растерянности!
Алекс подходит к креслу и с минуту молча рассматривает Нику.
Сегодня на нём простые тёмные брюки и синий пуловер, рукава закатаны. В густых, тёмных волосах искрятся снежинки. Красивые карие глаза отражают свет уличной гирлянды.
Меня будто окутывает знакомым теплом и чувством надёжности и защищённости.
Покачивания прекратились, и малышка проснулась. В ответ рассматривает своего фальшивого дядю, хлопая сонными глазками.
— Я могу подержать? — вдруг спрашивает Алекс.
Киваю снова.
Он осторожно берет Нику под голову и спинку, укладывает себе на сгиб локтя.
Жду, что она заревёт, но нет. В его руках малышке уютно и безопасно.
Как и мне.
Глава 9
— У тебя есть дети? — спрашиваю Алекса, зачарованно наблюдая, как он покачивает на руках мою дочь.
Он отвечает с небольшой заминкой:
— Только племянники.
Я теряюсь в догадках, зачем он пришёл. Почему с таким благоговением обнимает малышку, зная, что она ему чужая?
— Помирились с Олегом? — вдруг спрашивает.
— Не то чтобы. Заключили временное перемирие скорее.
— Странное перемирие, когда один из супругов угрожает разлучить другого с ребёнком.
Ещё не хватало свой брак обсуждать с ним сейчас! Я и без того в растерянности, потому что не понимаю, что у нас за отношения. Но что они какие-то нездоровые — это точно. Меня тянет к брату мужа через несколько дней после родов! Какая стыдоба!
Злюсь на Алекса, хотя он и ни в чём не виноват.
— Почему ты здесь? — спрашиваю в лоб. — Уже поздно. Не думаю, что это прилично.
Александр шумно выдыхает и поворачивается ко мне с Никой на руках.
— Я здесь, чтобы предложить тебе уехать. — Он пристально смотрит на меня своими невероятными тёмными глазами. — Пришёл бы раньше, но дела задержали.
Неловко от такого откровенного мужского взгляда. Инстинктивно скрещиваю руки, прикрывая грудь. Уже успела переодеться в пижаму — шёлковые брюки и майку на тонких бретелях. Неподходящий наряд для приёма посетителей.
— Уехать?
Он поясняет с едва уловимым раздражением:
— После того, что устроил Олег в палате, я не думал, что ты к нему вернёшься как ни в чём не бывало.
— Это касается только нас с ним, Алекс.
Я протягиваю руки, и он возвращает мне дочь.
Малышка, пригревшись на его широкой груди, начинает возмущённо хныкать.
— Окей, я в вашу личную жизнь не вмешиваюсь. Просто предлагаю тебе пожить пару месяцев у моего старшего брата на Алтае. У Андрея и Саши там большой дом. Соня, жена Марка, присоединилась бы к вам вместе с близнецами.
Я снова устраиваюсь в кресле. Ника куксится и начинает плакать. Баюкаю её, целую в щёчки.
И с ужасом замечаю, как на шёлковой ткани майки проступают тёмные пятна от молока!
Дочь нервничает сильнее, машет в нетерпении ручками.
А я краснею до кончиков ушей, лицо горит. Плечи и грудь покрываются «гусиной кожей».
Алекс замер в полуметре от нас. Смотрит на Нику и наверняка видит то, что я бы не хотела никому показывать.
—
