— Вы правильно поняли. — Спокойные зеленые глаза встретились со взглядом старого полицейского. — Если удастся осуществить то, что я теоретически уже разработала, а власти меня услышат и отреагируют должным образом, Волковым конец. Капитан Энсон, я вверяю вам свою жизнь, потому что вы пользуетесь безграничным доверием и уважением Брукса.
— Пойдемте в дом и выпьем кофе, — минуту помолчав, предложил Энсон. — И там обговорим подробности дела.
* * *
На обратном пути Брукс по настоянию Эбгейл уступил ей руль. В последние двое суток он почти не спал, а через шесть часов снова предстояло заступить на дежурство. Откинув заднее сиденье, он воспользовался случаем и задремал.
А у Эбигейл появилось время еще раз прокрутить в памяти разговор с Энсоном и все обдумать.
Джозеф Энсон поедет в Чикаго и свяжется с агентом Гаррисон. Имени Эбигейл Лоуэри он упоминать не станет, а только скажет, что к нему приходила Элизабет Фитч, рассказала свою историю и сослалась на агента Гаррисон. Он также упомянет некоторые сведения, которые агент недавно получила от Эбигейл.
Если Гаррисон будет действовать по своему обычному принципу, то сообщит о встрече только непосредственному вышестоящему начальнику. И тогда механизм будет запущен.
Но многое может пойти не так, как предполагалось.
А если все же удастся осуществить задуманное…
Тогда она сможет принадлежать мужчине, который сейчас спит на заднем сиденье, и непременно научится, как себя вести на барбекю, что устраивается на заднем дворике. Она сможет стать Эбигейл, и с этого момента вести настоящую, не придуманную жизнь.
С места свидетеля в суде она наконец посмотрит в глаза Якову Короткому, Илье и Сергею Волковым и расскажет правду. Как Элизабет…
Нет, как Лиз. И как Лиз будет говорить от имени Джули, Джона и Терри.
А еще она использует все мастерство, которым овладела за двенадцать лет, чтобы разорить группировку Волковых, не оставить от нее камня на камне.
* * *
Эбигейл повернула машину к дому, и тут на заднем сиденье зашевелился Брукс.
— Я вот все думал…
— А я решила, ты уснул.
— Ну и поспал немного. — Он установил сиденье на прежнее место и потер лицо обеими руками. — Так вот, я считаю, ты должна предложить мне переехать в свой дом. Ведь я фактически здесь и живу, — добавил он, не дождавшись ответа. — Но, может, ты хочешь это сделать официально?
— Ты хочешь переехать, чтобы меня защищать?
— Это одно из дополнительных преимуществ. Кроме того, все вещи будут под рукой, я займу место в шкафу и возьму пару ящиков в комоде. Опять-таки, в любое время можно заняться сексом. Но главная причина, по которой я хочу жить здесь, — моя любовь. Я люблю тебя и хочу быть всегда рядом.
Некоторое время Эбигейл сидела молча, глядя на свой дом. До недавнего времени она действительно считала его своим. Дом с садом, теплица, маленькая речушка — Эбигейл привыкла думать о них как о своей собственности, и впервые в жизни ей пришло в голову, что здесь можно основать семейное гнездо.
Ее дом.
— Если переедешь, тебе понадобятся все коды в системе защиты и ключи.
— Они пришлись бы кстати.
— Я хочу подумать. Ты не возражаешь?
— Думай сколько хочешь.
Как легко и просто Брукс решает вопросы. Несколько слов — и все расставлено по своим местам. Вот он открывает заднюю дверцу, чтобы выпустить Берта. Уверен, что сможет противостоять любым возражениям с ее стороны. И в результате настоит на своем.
Такое отношение должно бы вызывать у Эбигейл раздражение и даже показаться оскорбительным. Но ничего подобного не случилось. Просто Брукс еще раз напомнил, какое место он занимает в ее жизни.
«Наш дом, — повторила она про себя, удивляясь, какими прекрасными могут стать эти слова. — Наш».
Они постояли некоторое время на улице, ожидая, пока Берт сбегает за подъездную дорогу облегчиться.
Эта усыпанная звездами ночь, пропитанная ароматом цветов, журчание ручейка и легкое дуновение ветра, перешептывающегося с листвой, — все это принадлежит им.
Наш дом, наш сад и теплица, наша речка и лес.
Жизнь, которая принадлежала только Эбигейл, была спокойнее, а их общая с Бруксом полна компромиссов и вопросов без ответов.
А еще эта жизнь так много сулит в будущем…
Эбигейл отперла парадную дверь, установила заново сигнализацию.
— Хочешь переехать ко мне?
— Это серьезный шаг, надо хорошенько подумать.
— Но ты сам сказал… — Увидев хитрую усмешку на лице Брукса, Эбигейл не выдержала и тоже улыбнулась. — Опять дразнишься.
— Угадала. — Брукс обнял ее за плечи и посмотрел в глаза. — Но это действительно очень серьезный для тебя шаг, я-то знаю.
— Конечно, для тебя это кажется естественным. Ведь ты вырос в традиционной семье с отцом и матерью
— Господи, услышь мама, что к ней применяют слово «традиционный», рассердилась бы не на шутку. — Он повел Эбигейл в дом. — Только мы никому не скажем, пусть останется между нами.
— Никогда не думала, что смогу с кем-то жить в одном доме. Я ведь только стала привыкать к мысли, что, возможно, останусь здесь навсегда, построю свое гнездо.
— Вот и думай так дальше. Ни к чему отравлять вселенную негативными мыслями.
— Ни оптимизм, ни пессимизм не могут повлиять на ход событий.
— А ты откуда знаешь? — Брукс шутливо дернул ее за выбившуюся прядь волос. — Нельзя угадать, о чем думают, чего хотят и во что верят люди, пока они сами не расскажут. И потом, разве не ясно сказано: истинная вера может сдвинуть горы с места.
— Никогда не доводилось видеть движущиеся горы, и уж тем более благодаря вере.
— Твой мозг воспринимает все буквально. — Брукс постучал пальцем ей по лбу. — А как же вулканы? Сколько всего выбрасывает вулкан из недр горы?
— В высшей степени неразумно утверждать, что трещины земной коры, расхождение и схождение тектонических плит, выброс лавы, газа и пепла через эти разломы могут быть вызваны верой или ее отсутствием.
— А я разве утверждаю? Не знаю, что на меня нашло. — От неожиданности Эбигейл остановилась, не дойдя до ванной, и смотрела на Брукса, округлив глаза. — В шестом классе я для научного проекта соорудил вулкан. Получилось круто.
Эбигейл впервые не стала закрывать дверь и продолжала разговаривать с Бруксом, готовясь ко сну.
— Замечательный научный проект для школьника.
— К тому же крутой. — Брукс тоже зашел в ванную и стал чистить зубы, пока Эбигейл умывалась. — Хотел назвать свой вулкан «Дьявольская перделка», да отец разубедил, объяснив, что это может отрицательно сказаться на оценке.
