секунду прикусив язык, прежде чем сказать что-то совсем не женственное. — Кто-то, кого я не узнаю. Ни одна моя дочь не осквернила бы свое тело так, как это сделала ты, превратив себя в забытую богом раскраску. Ни одна моя дочь не разгуливала бы по городу, как какая-то шлюха, не одевалась бы так, как одеваешься ты, и не работала бы в той грешной адской дыре, которой ты владеешь.
— Хотя бы раз в жизни, мама, перестань прятаться за своей самодовольством и фальшивыми христианскими ценностями. Ты не должна судить или осуждать и должна прощать. Где твое смирение и сострадание к другим? Ты винишь его за то, кем я стала? Я виню тебя за то, что ты никогда не относилась ко мне так, как я заслуживала. Не потому, что тебе нужно было, чтобы я была идеальной дочерью, которую ты приняла, а за то, кем я была. Хоть раз прими меня такой, какая я есть, потому что ты любишь меня, потому что я твоя дочь. Я люблю Нэша Бишопа. Я любила тогда и люблю сейчас. Нет ничего, что вы двое можете сказать или сделать, что заставит меня думать о нем хуже. Потому что я знаю, какой он человек, и дело не в том, кем вы двое его видите.
Я выхожу из комнаты, не дожидаясь их ответов, потому что это не изменит моих чувств. Нэш любит меня, и он никогда не сможет обменять мою любовь на деньги. Мне просто нужно доказать родителям, что они не знают его так, как я. Если бы я только знала, я понятия не имела кто мои родители.
ГЛАВА 32
Бейли
Всю ночь я ворочалась и не могла заснуть ни на секунду. Я не могла. Не тогда, когда каждая ложь, в которой признались мои родители, прокручивалась в моей голове по кругу, заставляя меня беспомощно лежать в постели без ответов. Я не могла позвонить ему. Не могла позволить Нэшу облегчить мои страдания, заверив меня, что все это неправда. Это был разговор, который нужно было провести лично, но я боюсь смотреть ему в глаза и слушать, как он говорит мне, что все, что они говорят, правда.
Я невероятно измотана. Голова раскалывается, глаза горят от того, насколько я сонная с тех пор, как проснулась в пять утра. Даже три латте, выпитые мной за последние пять часов, не помогли. Монро, Билли, Бринн и я пекли несколько часов и испекли более двадцати дюжин партий кексов.
Сегодня рано утром Джейс, Кэмден и Джейк отправились в HoneyBees и загрузили в его грузовик все ингредиенты: двенадцать фунтов муки, шесть дюжин яиц, почти четыре фунта масла для выпечки и еще два для глазури из сливочного крема, а также все остальные необходимые предметы, которые я там хранила для этого случая. Они оставили их здесь, на моем семейном ранчо, прежде чем отправиться в центр города, чтобы разбить пивной ларек.
Городская площадь от Мэйн-стрит до Саттон-Крик и обратно будет перекрыта, ведя к парку Плаза у мэрии. Ежегодный фестиваль урожая Кроссроудс, одно из моих любимых мероприятий в городе. Представьте себе его как большой открытый фермерский рынок, который не только чествует малый бизнес и фермы города, но и объединяет сообщество в самое особенное время года. От местных семейных ресторанов, до известных яблоневых садов и моих любимых ферм по выращиванию клена и пекана, двух чудесных вкусов в моих кексах, все жители Кроссроудс и нескольких соседних городов собираются вместе, чтобы отпраздновать обильный урожай года и надеяться на еще один год обильных урожаев.
Быть частью фестиваля, который я всегда любила посещать в детстве, было мечтой, ставшей реальностью. Поскольку это мероприятие на протяжении многих лет было идеальной маркетинговой стратегией для HoneyBees, я взволнована тем, что оно будет означать для таверны Стингерс теперь, когда мы добавили пивной ларек.
— Ты в порядке, Би? — спрашивает Монро, подбираясь ко мне и пытаясь попробовать персиковый крем, которым я покрываю кекс, который сейчас держу в руке. Я отталкиваю ее руку, но она успевает зацепить пальцем глазурь, запихнуть ее в рот и почти застонать, вытаскивая ее.
Я слышу, как Джейс прочищает горло, входя на кухню.
— Я не хочу знать, что здесь происходит.
— О, Джеймсон, полегче, — поддразнивает Монро, на этот раз беря кекс и не стесняясь этого, она почти целиком запихивает его в рот, намеренно облизывая губы и пальцы при этом.
Джейс смотрит в недоумении, и я не могу не рассмеяться над его ошеломленным выражением лица, увидев ее ответ. Официально она находится на втором триместре беременности, у нее больше нет утренней тошноты, а ее тяга к сладкому почти утроилась с прошлой ночи.
К счастью, живот пока не показывается, но вы не сможете этого заметить в свободной футболке HoneyBees, которую мы разработали специально для сегодняшнего дня, в паре с расклешенными джинсами и ковбойскими сапогами. Билли, Бринн и я одеты в одинаковые рубашки, только наши укороченные, поскольку мы не выращиваем внутри себя человека.
— Что ты здесь делаешь, Джейс? Разве ты не должен быть на городской площади, готовиться к фестивалю? У нас есть два часа до его начала. — Фестиваль, это трехдневное мероприятие выходного дня, но первый вечер всегда самый оживленный.
Покачав головой, он отворачивается от нее и отвечает на мой вопрос.
— Я вернулся, чтобы забрать несколько пустых бочек, которые я припас в амбаре. Мы ожидаем, что людей будет вдвое больше, чем в прошлом году, поэтому лучше быть готовым, чем остаться без пива до конца вечера. Тебе понадобится помощь, чтобы все это перевезти? — спрашивает он, глядя на подносы с кексами, аккуратно сложенные в пластиковые контейнеры для хранения, которые мы будем использовать для их перевозки.
— Нэш должен заехать на грузовике Монти, чтобы помочь нам все это перевезти. — Как только я это говорю, в моем кармане звонит телефон — входящее сообщение от самого мужчины.
Нэш: Доброе утро, Ангел. Не писал тебе, потому что знаю, что ты занята. Я еду за тобой. Должен быть через пятнадцать минут.
Я не могу сдержать улыбку, которая расползается по моим губам от облегчения, что он не написал мне, потому что не хотел беспокоить меня. Если бы я не была так занята, я бы определенно зациклилась на том, почему он не связался со мной, ведь мы провели почти две недели, переписываясь исключительно по смс.
Джейс хрюкает, хотя не комментирует и не спрашивает, почему именно
