что действительно о ее деятельности знает.
— Мамуль, привет, как у вас дела? Не разбудила?
— Ниночка, солнышко, все отлично, ждем тебя в гости, — мама нежно улыбнулась.
— О, ты себе и представить не можешь, как я к вам хочу! — не покривила душой Нина Павловна. — Надеюсь скоро прилететь еще на месяц.
— Отлично, как раз хотела, чтобы ты курс массажа прошла. У нас тут такой спец появился, закачаешься. Ты бы видела этот торс…
— Отлично, мамуль, но чуть позже об это. Скажи мне, дорогая, а Владлен Иосифович еще занимается бухгалтерией?
— Пфф, его от денег отлучить сможет только смерть, — расхохоталась мама. — И то, чувствую, на том свете он будет у бога подрабатывать на полставки.
— Ммм. Я тебе пришлю фотографии. Это бухгалтерская сводка. Нескольких фондов… моих. Пусть он посмотрит.
— Конечно. А почему ты этим занимаешься, а не Марьяночка?
— Потому что Марьяну я тоже хочу проверить.
Голос матери посерьезнел.
— Что-то случилось?
— Да, и я пытаюсь понять, стоит ли мне паниковать.
— Нина…
— Мам, не переживай. Покажи ему бумаги побыстрее, прошу.
— Мы завтра с утра на службу идем. Я ему передам, — кивнула собеседница.
— Спасибо. Я очень жду.
Спустя пару дней Лера и Нина. Которые теперь разве что не спали вместе настолько сблизила их ситуация, могли лицезреть самого ответственного и умного на земле бухгалтера.
— Ниночка, душа моя, — Владлен Иосифович расплылся в улыбке. — Еще краше стала.
— Ой, да уж какой там, Владлен, столько забот, тут в пору посереть.
— Ну, так, милая моя, ты бизнесвумен. А это нервы и ответственность, мигрени и гастрит.
Последнее, прямо скажем, было в точку, потому что от нервов Нина Павловна есть вообще перестала, а это сразу сказалось на состоянии желудка.
— Посмотрел я твои документы, но, душа моя, чтобы дать тебе что-то конкретное, это же мне надо смотреть всю бухгалтерию по всем твоим фондам и юрлицам.
Где-то глубоко внутри, точно тонкая струна, тронутая неумелой рукой, лопнула и оборвалась в Нине Павловне надежда. Она верила в старика и его знания и еще больше на его чуйку, которая помогла ему выбраться из грязи, если не в князи, то в очень неплохие помещики. Она же всячески сопротивлялась и очень ждала вердикта канадского знатока.
Ей вообще давно стало казаться, что вокруг нее на самом деле творится что-то неправильное. Она после развода окунулась в поиск и развитие талантов, потом появился Артем, и она, как влюбленная кошка, совсем про все забыла.
Только внутренний стержень, которым она так гордилась раньше, не позволял так смалодушничать и вновь окунуться в панику. Да и к тому же у ЕЕ фонда, того, который она курировала лично, были воспитанники, судьба которых во многом зависела от того, сможет ли она сейчас взять себя в руки?!
Вот получилось же с Тимирязевым, который все-таки приехал на смотр и был в восторге от ее воспитанницы.
Психолог говорил, что это связано с тем, что детей она все же хотела и пыталась перенести материнский инстинкт на кого-то другого.
Что ж, может так и есть, но помимо этого дети эти были талантливы, и лживость и продажность, алчность и неверность мужчин, которые ее окружали, не повод бросать их на произвол судьбы.
— Понятно…
— Но знаешь, я многое повидал, — Владлен Иосифович откинулся в большом кресле и, закинув ногу на ногу, закурил, — но я тебе так скажу. Есть множество способов разбогатеть, как правильных, так и не очень. Я никогда не интересовался у твоей матери (а мы с ней близкие друзья уже лет тридцать), как и откуда у ее бывшего зятя берутся деньги на хлеб насущный. Предположения были, и я уверен, сейчас все поменялось в лучшую сторону. Но... старые, рабочие схемы разве можно не использовать?
— Не поняла? — Нина нахмурилась.
Мужчина понимающе улыбнулся, но в улыбке его закралась грусть.
— Ох, сокровище мое, ты такая еще, в сущности, девочка, и ей богу, пояснять тебе эти двух-ходовые схемы я не хочу, потому что будто согрешу против прекрасного. Василина Николаевна рассказала мне, как много ты вкладываешь в деток. Потому я тебе так скажу, — потряс он бумагами, — меняй всех, директоров, бухгалтеров. Всех. Могу дать контакты тех, кто подберет нужных людей и расчистит авгиевы конюшни с минимальными для тебя последствиями. Всех меняй, кто при господине Войцеховском появился и продолжает его дело. Это миллионы, — он приподнял над головой руку с зажатыми в кулак листам распечатки ее балансов, — и миллиарды ушедшие за границу!
Госпожа Войцеховская очень хотела заказать билет на самолет и исчезнуть. Если подумать...
Дмитрий, директор ее фонда, был другом Виктора еще со школьных времен. Бывший муж сам посоветовал его в качестве хорошо управленца. А Марьяна появилась вслед за Никлясовым.
А это значит…
* * *
Офис фонда был темен. Нина Павловна сжала в ладони ключи и заставила себя сделать шаг. На самом деле ей было страшно. Очень. Мысли одна страшнее другой не отпускали, давили, подводя к панической атаке.
Фонд "Авиана" был создан ею в то время, когда она еще и не думала разводиться с Виктором, но хотела иметь маленькую отдушину. Только, как оказалось, кто-то использует ее детище.
Ей хотелось разоблачить всех, вывести на чистую воду, помахать перед носом бывшего мужа бумагами, обличающими все его преступные схемы и уничтожающими в принципе понятие любви, о котором он ежедневно ей намекал, только... Самое смешное, что она не знала, что искать. Это в фильмах про шпионов приходит крутая дама в длинном платье с разрезом до… И щелчком по клавише узнает все секреты противника. А тут в собственном «огороде» Нина Павловна чувствовала себя гостьей.
Снег на крыльце, который в выходные никто не чистил, хрустел под сапогами.
Пароль от сигнализации. Да он был в телефоне записан. Хорошо вспомнила.
Замок провернулся, и кнопочки на входе отменили приезд людей в масках с автоматами, хотя это смотря каких ждать.
Кабинет Дмитрия осветили тонкие диодные лампы под потолком. Вкус у директора был, в этом ему не откажешь, мебель и отделка были на высоте, дуб, стекло, лакированная поглощая свет поверхность.
Забавно, ведь Дмитрий никогда ее не подводил. И ее просьбы ему никогда не превращались в приказы, он исполнял то, что в человеческих силах моментально. И, похоже, это совсем не она его приучила к такой исполнительности.
Руки подрагивали. На полке стояли графин, скорее всего с коньяком, плотно закупоренный и тонкие рюмочки для гостей и хозяев. Нина схватила одну из них и налила, пролив на поднос дорогой алкоголь, полный бокал, разом опрокинула
