— Вернусь и выйду за тебя замуж, — ответила она после паузы. — Потому что теперь знаю ответ на вопрос, где территория моей души.
— И где?
— Там, где живет любимый человек…
— Вот и славно, — снова прижал он ее к себе. — Только возвращайся на эту территорию поскорее, иначе твой Принц помрет с тоски…
Соблюдая все правила дорожного движения, Костя вез Анну в аэропорт. Спрятав глаза за солнцезащитными очками, она сидела рядом и внешне казалась абсолютно спокойной, хотя на самом деле душа разрывалась на части: она никуда не хотела улетать!
Джип заехал по эстакаде на второй этаж прямо к входу в терминал Люфтганзы.
— Рановато приехали, — взглянула на часы Анна.
— Посидим в машине или войдем внутрь? — предложил Костя.
— Здесь остановка запрещена, — напомнила она. — Но я бы лучше осталась в салоне.
— Значит, останемся здесь, — заглушил он двигатель.
— Ты впервые меня провожаешь, — откинувшись на спинку сиденья, повернулась она к нему лицом.
— И встречать тоже буду впервые. Взявшись за руки, они замолчали.
— Я не хочу от тебя улетать, — наконец произнесла Анна. — И зачем я взяла билет на сегодняшнее число? Подождала бы немного и полетела вместе с тобой. Жаль, что у Олега пока еще нет визы.
— Я обещал Светлане, что привезу его в августе. Так что не горюй: ты скоро вернешься, а в августе мы полетим туда вместе и я заберу вас с Катей с вещами… Ань, давай родим еще одного ребенка, — неожиданно предложил он. — Не поверишь, но зимой даже позавидовал Николаю, что у него теперь есть Ванька, — продолжил он, не замечая, как повлажнели ее глаза. — Мальчика или девочку, мне все равно, и тот и другая у нас уже есть. Но я хочу, чтобы это был наш с тобой ребенок, твой и мой. Хочешь, я даже рожать с тобой пойду? — он воодушевленно повернул голову и испугался: — Что с тобой?
— Я не ослышалась? Ты действительно хочешь ребенка? — спросила она сквозь слезы.
— Глупенькая, — несмотря на разделявшую их панель, привлек он ее к себе. — Еще как хочу! Нормальное состояние семейного мужчины.
Последние слова сыграли для Анны роль катализатора, и она разрыдалась. Пожалуй, впервые за время знакомства с Костей это были слезы радости.
— Сколько осталось до конца регистрации? — спросила она спустя время, которое продолжало неумолимо двигаться вперед.
— Полчаса.
Анна достала из сумки влажные салфетки и, открыв косметичку, посмотрела на себя в зеркало.
— Ну, мать, хороша же ты! — как-то радостно прошептала она.
— Не спеши, успеем.
Не дожидаясь, пока Анна приведет себя в порядок, он вышел из машины, вытянул из багажника два чемодана и поставил их на асфальт.
— Здесь нельзя стоять, съедьте, пожалуйста, — строго напомнил ему патрульный из подъехавшей машины. — О, да я тебя помню! — воскликнул он. — Перед Новым годом, три года назад…
— Точно, — подтвердил Костя. — Было дело, — и протянул руку для приветствия. — А звездочка добавилась…
— Добавилась, — довольно согласился мужчина в форме. — Александр.
— Константин.
— Провожаешь кого? — прислушиваясь к рации на боку, уточнил Александр.
— Жену.
— Которую? Одна ж уже улетела?
— Улетела, — согласился Костя. — И прилетела. Ничего, скоро насовсем вернется.
— Ну, поздравляю! — он снова прислушался к рации и кивнул на машину. — Стой, я разрешаю. Ну, удачи. Извини, служба.
— Это кто был? — спросила вышедшая из машины Анна.
— Не поверишь, — ответил Костя, покатив чемоданы по дорожке. — Помнишь, я рассказывал, когда торопился в аэропорт три года назад, меня менты остановили? Сначала руки выкручивали, а потом вошли в положение покинутого мужа и даже сопровождали до аэропорта. И вот встретились!
Костя не спеша покатил чемоданы к входу.
— Знаешь, что я вспомнила? Во время экспертизы совершенно случайно разговорилась с одним человеком. Оказалось — наш но десять лет живет в Штатах, юрист. Сказал, будто бы и в Беларуси теперь можно иметь двойное гражданство, как в России. Надо проверить.
— Проверяй, — улыбнулся он, подойдя к зданию. — По большому счету мне без разницы, какое гражданство будет у моей жены. Из разъехавшейся в стороны двери донеслось:
— Заканчивается регистрация на рейс…
— У тебя есть что декларировать? — поинтересовался Костя.
— Нет. То есть да. Компьютер, а теперь еще и кольцо. А вдруг остановят? — испугалась она. — Может, кольцо у тебя оставить?
— А ты не нервничай. Кто знает, что оно с бриллиантами? Нормальные женщины с такими камнями через таможню не проходят. Пусть докажут, что настоящие. А когда прилетишь обратно, внесешь в декларацию.
— Попробую, — согласилась она.
— Девушка, вы на рейс? Проходите побыстрее, — попросила женщина на входе в терминал.
Поцеловавшись, они крепко обнялись на прощание.
— Ну, все, — отстранился Костя. — Позвони из Франкфурта, чтобы я меньше волновался. И не забудь, ты обещала переслать мне копию письма. Я…
— Я люблю тебя! — опередила его Анна и сделала шаг за отделявшую терминал черту.
«Если ее не остановят, то у нас все будет хорошо», — машинально загадал Костя и, замерев, принялся наблюдать за стеклянной стеной.
Когда высокий человек в форме что-то спросил у Анны, у него похолодело в груди. Но, ответив скорее всего на дежурные вопросы, она без проблем прошла к стойке регистрации: время поджимало. Сдав багаж, она в последний раз махнула ему рукой и скрылась за линией паспортного контроля.
«Значит, все будет хорошо. Просто замечательно!» — отлегло у него на душе и он успокоенно улыбнулся.
…Стол для ужина накрыли на верхней террасе. Так всегда делалось по торжественным случаям, а возвращение Анны попадало в такой разряд. Рано утром она вернулась домой и проспала после долгих перелетов почти десять часов. Ни Катя, ни Джессика, ни Роберт ее не тревожили, позволив отдохнуть ровно столько, сколько требуется организму. Это правило в семье было заведено еще Норой: случалось, что, налаживая бизнес и завязывая деловые отношения по всему миру, муж проводил в самолетах больше времени, чем дома или в офисе. Заботливая жена лично укладывала его в постель и прихватив с собой Джессику, надолго уходила в ближайший парк. Выросшая в Нью-Йорке, она мечтала туда вернуться, и за год до ее смерти Роберт купил там приличный дом, чтобы снова продать, потому что не было больше той, которая хотела в нем жить…
Анна долго удивлялась, как Балайзерам удалось пронести через годы память не только о Hope, но и о ее родителях, пока не поняла: у Роберта такое же доброе сердце, как у Саши, как было у Аси. Добрая память для них не пустые слова, а часть прожитой жизни, которая продолжает греть воспоминаниями, и из года в год добавляет доброты.
