с меня внимательного взгляда.
— С тех пор, как зажили последние синяки и ссадины, у меня отпали последние причины о тебе вспоминать, — парирую я с улыбкой, но улыбаюсь совсем не Тиму.
Собеседник игнорирует поддевку, очевидно времени у него не так уж много:
— Хотел поздравить тебя с днём рождения, Ниса.И пожелать научиться правильно выбирать мужчин, а то ты, оказывается, всё же вышла замуж за худшую из кандидатур.
В глазах Елисея мелькает раздражение. Наклонившись, я успокаивающе касаюсь пальцами его щеки. Отвечаю с усталой снисходительностью:
— Спасибо, за поздравление, Тимур. У меня тоже есть для тебя пожелание. Признай отцовство мировым соглашением. Генетическая экспертиза всё равно его докажет.
— Пусть докажет сначала, — фыркает собеседник и едко интересуется: — Может у тебя и по моему делу пожелания есть?
Благодушное настроение Елисея испаряется с каждой секундой, и мне это не нравится. Пора заканчивать разговор, он всё равно ни к чему хорошему не приведет:
— Есть, пожалуй, — я киваю и невесело усмехаюсь. — Пожелание бывшему другу от бывшего защитника: научись нести ответственность. Клоунадой в суде ты просто тянешь время. И оплати сыну операцию. Ты ведь можешь.
— То, что я могу… — скучающе начинает Тим, но его неожиданно прерывает Елисей, уставший быть молчаливым слушателем:
— Или это сделаю я.
Хорошо, что мы говорим по телефону, а не лично: Тимуру требуется секунда, чтобы ярость захлестнула его с головой:
— Не смей! — рычит он, но Ели, забрав у меня телефон произносит в трубку:
— Это ты не смей больше звонить моей жене. Никогда. — В нём сейчас нет злости, только спокойная уверенность атомного ледокола, знающего, что какой бы толщины ни был лёд, ему не устоять. — Это наша с тобой война. Ниса вышла из этой нескончаемой партии. Эндшпиль закончится в суде, и кто бы ни победил — мы остановимся. Нам с тобой давно не семь лет, Тимур, и даже не семнадцать. Живи своей жизнью. Кто знает, может тебе понравится.
Когда я вижу Князева таким, легко понимаю, как рыжий ботаник сумел десять лет контролировать главного хулигана школы. Шестаков ведь действительно всегда был способен на большее, но стратегия уверенной и жесткой манипуляции Лиса не позволяла его шалостям перешагнуть грань криминала. Почти.Пока в этой гармоничной паре не появилась я. Ели прав, для того чтобы их партия закончилась, мне просто нужно держаться в стороне. И сейчас сделать это — проще простого.
Ответ Тимура получается скомканным и коротким, а разговор моментально сходит на нет. Я отвожу от Елисея взгляд. Сажусь, вытянув ноги. Арт, абсолютно безразличный к моей охоте на него, с любопытством наблюдает за рыбой с пирса. Надеюсь, у него хватит ума не прыгать в реку.
Ели ждёт, что я выражу возмущение его самоуправством, но мне не хочется. На самом деле меня снова восхищает его продуманность и мудрость. Чем бы ни закончился суд, их войне с Тимом вскоре придёт конец, я в этом уверена. Князев ведь мыслит какими-то совершенно другими категориями, знает всё наперед, и всегда будет восприниматься мной как человек с другой планеты. Но от этого я люблю его только больше. Отвлеченно интересуюсь:
— Когда ты понял, что мы будем вместе? Неужели десять лет назад, делая предложение, ты осознавал, что всё между нами будет… так?
Лицо Ели становится серьезным, даже слишком, а ответ получается таким, что я сразу понимаю — тянуть с новостью о ребенке нет смысла. Вряд ли у меня получится запугать этого мужчину беременностью.Вряд ли человека с настолько железобетонной целеустремленностью можно чем-то запугать. Потому что на мой вопрос Ели отвечает всего одним словом:
—Двадцать.
Обрушившееся крыло музыкалки. Снег. Жвачка и одна куртка на двоих. Оказывается, трагедия тоже может стать началом чего-то волшебного и правильного, как случилось с нами. Хорошо, что мы вовремя это поняли и теперь точно не отпустим друг друга.
Блин-малин. Теперь я тоже говорю «мы», как Катя Шумилова. Но на самом деле можно срастись с другим человеком. Только если человек подходящий и по-настоящему твой. Любовь — это всё-таки не игра. Не партия в шахматы. Не вечная битва без правил. Это то, без чего жизнь теряет смысл.
И я рада, что нашла свой.
Конец
