Ознакомительная версия. Доступно 22 страниц из 141
клоны помогли мне пройти путь, который в самом начале казался непреодолимым.
Война закончена. Лабиринт покинут. Последняя шкура сброшена.
Я гол, уязвим и вместе с тем силен как никогда.
Потому что впереди у меня жизнь, которую я, мать вашу, безумно хочу жить. Ради безопасности всех будущих поколений утвердить на земле свою власть, за которую сражался потом и кровью. Сделать свою Соню-лав снова счастливой. Уговорить ее стать Георгиевой. И, возможно, когда-нибудь, убедить родить мне сына. Но даже если она и не захочет, ее одной мне будет достаточно.
Соня вздрагивает, когда я обнимаю крепче. Раз, второй… И в какой-то миг я понимаю, что это не волнение, которое она продолжает проживать во сне. Ей холодно. Ступни и ладони ледяные. Оглаживаю руками, она постанывает и содрогается еще явственнее.
Шмыгнув носом, растираю пальцами лицо и поднимаюсь на ноги. Однако, едва опускаю Соню на кровать, она сразу же просыпается.
– Не уходи, – шепчет, пока я натягиваю одеяло.
Молча перевожу дыхание и осторожно ложусь рядом.
Она не смыкает глаз. Смотрит в мои. И я, естественно, не могу разорвать этот контакт.
– Покажешь мне свои раны?
Первым порывом хочу выдать отказ, но пока смачиваю пересохшие губы языком, вспоминаю, что должен идти ей навстречу, а не в обход.
«Она меня любит, поэтому волнуется», – говорю себе, маниакально смакуя первую часть этого предложения.
– Только если пообещаешь не плакать, – выдыхаю глухо.
Все еще не верю в то, что мы снова лежим вместе в кровати.
– Обещаю, – выдает Соня, неспешно принимая сидячее положение.
И, блядь… Конечно же, она меня обманывает.
Когда я сажусь и, расстегнув несколько верхних пуговиц, сдираю рубашку через голову, на длинных ресницах Солнышка моментально повисают, как роса, слезы. Притискивая к губам ладонь, она, очевидно, пытается сдержать всхлипывания. Но они так и так просачиваются скулежом, разрывая мне сердце на свежие ошметки.
– Блядь, Соня… Ты же обещала, – толкаю с укором, который пропитан собственной мукой. – Вот поэтому я не хотел тебя видеть в больнице…
Договорить не успеваю, как она, отнимая руку от своего рта, притискивает ее к моему.
– Замолчи, Саша, замолчи! – шепчет горячо. – И запомни: если когда-нибудь ты, не дай Бог, окажешься в больнице снова, я буду там! И да, я буду плакать! На все это, если ты хочешь быть со мной, я имею полное право!
Мне не удается возразить, даже если предположить, что я смог бы скинуть с себя ее руку. Поэтому я лишь судорожно перевожу дыхание и молчу. Молчу и тогда, когда ее пальцы соскальзывают по моему подбородку вниз и касаются в двух местах груди – там, где плоть была пробита пулями.
– Ну, хватит… – шиплю едва слышно. – Видишь же, все зажило.
И резко замолкаю, когда Соня вдруг прижимается к одной из бывших ран губами. Тело пробивает током. И я испускаю сдавленный тяжелый выдох.
– Пока ты там умирал, я сама чуть не умерла…
– Я не умирал.
– Скажешь!
Сердито смотрит на меня, а я ловлю себя на том, что ухмыляюсь.
– Скажу, – шепчу как-то растянуто, ощущая, как под кожей по всему периметру плещется пьянящее тепло. – Я смотрел фильм.
– Кошмар? – предполагает Солнышко.
– Начиналось как мелодрама, плавно перешло в драму, потом немного порно намешалось и в конце уже затянуло как самый настоящий триллер.
– Боже, Саша…
– Что?
Соня замирает. А потом, подавшись ко мне, обнимает, прижимаясь верхней частью тела.
– Я по тебе очень скучала.
У меня внутри все переворачивается и, разбившись о ребра, сбивается в тугой огненный комок.
– И я по тебе скучал. Смертельно, моя Соня-лав.
Отвлечь ее полноценно, конечно же, не получается. Она все равно заливает мои раны слезами. Продолжая дышать так, словно сейчас взлечу, смиренно это терплю, пока Соня не затихает и не позволяет увлечь себя обратно под одеяло.
Обнимая ее, я бессчетное количество раз прокручиваю все слова, которые были сказаны сегодня. По новой давлюсь эмоциями и ощущениями. И все равно думаю, думаю, думаю… Не могу остановить этот процесс, пока сознание не заволакивает мороком сна.
И даже тогда… На границе ясности продолжаю жить и делать важные заключения.
Любовь – святыня.
Без всяких там «самых». Истинная.
51
Это не та цель, ради которой я готов рисковать.
© Александр Георгиев
– То есть… – скрипит Тоха, игнорируя убийственный взгляд, которым я, мать вашу, призываю его заткнуться. Ему, как и всегда, класть на подобные просьбы. Секунд пять выражение его лица свидетельствует о глобальном подвисании мозговой активности. – Вы две ночи спали вместе, и ты даже не попытался… Ну, блядь… Типа закрепить мир? – сипит с интонациями, словно этот факт, сука, является для него потрясением года. – Сука, как? – давится смехом ирод, все мышцы на наглой роже дрожат. – Может, твой член так разбушевался, что треснул тебя по лбу и тупо вырубил? Других вариантов я не вижу, соррян.
– Пошел ты, – цежу я сквозь зубы.
Уводя взгляд, смотрю на пламя в камине. Мысленно сжигаю в нем вызванное Тохой раздражение. Знаю ведь, что он не со зла потешается. Давно привык к его манере лезть к нам с Соней в койку. Понимаю, что таким вот своеобразным образом проявляет беспокойство о нас обоих. Желает нам счастья, что доказывал не раз.
Но я все равно не могу признаться, что после примирения дышать на Соню боюсь.
Сука… Какой, блядь, секс, если я не осмеливаюсь ее даже поцеловать?!
Знаю, что прошло время, когда я имел возможность ослить. Но как-то… Снова ослю. С Соней так всегда. Я либо сохраняю дистанцию, либо набрасываюсь на нее как животное. Ни первое, ни второе сейчас, конечно же, не вариант. Я отчаянно пытаюсь настроиться на так называемую золотую середину. Но пока не понимаю, где она находится, и каким должен быть мой следующий шаг.
– Ты злой и страшный, – продолжает троллить Тоха. – Выпусти пар, брат. Потрахайся. Ебля делает нас добрее.
– А может, наши с Соней отношения – это не про еблю? – выдаю приглушенно, но грубо. И сердито, не могу отрицать. – Об этом ты не подумал?
– Кого ты пытаешься наебать, Темный Прокурор? Себя или меня? Любви без близости не существует. Ты столько без дела грел свои яйца, что из них вылупилась моль?
Ознакомительная версия. Доступно 22 страниц из 141
