волосы были растрёпаны после сна, но она всё равно бросилась к нему в объятия. Громов погладил её по голове, пока она прижималась к нему. Его внимание переключалось между мной и ней.
После того как шок от её появления прошёл, я окликнула дочку:
— Почему ты не в кровати, маленькая барышня?
Она хихикнула, а затем подскочила ко мне. Она обняла меня за талию и решила одарить объятиями не только моего начальника, но и меня.
— Машенька, — снова произнесла я, глядя на неё сверху вниз. — Почему ты не спишь?
Дочка подперла подбородком мой живот, посмотрела на меня снизу вверх и ответила:
— Я слышала, как вы разговариваете, и захотела увидеть Михаила.
— Как давно ты не спишь и подслушиваешь? — спросила я её.
— Я не подслушивала, мамочка, — заявила она, а затем надула губки и добавила: — Но можно мы поедем в поездку с Михаилом?
Я прищурилась, глядя на неё, пытаясь скрыть свою улыбку. У меня это плохо получалось, потому что я чувствовала, как дёргается уголок рта.
— Можно мы поедем с Михаилом? — умоляла она меня большими щенячьими глазами и надутыми губами. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.
— Нет, — сказала я ей, а затем подняла взгляд и посмотрела на бизнесмена, повторяя: — Нет.
Громов прислонился к стене кухни, скрестив руки на груди, и потребовал:
— Почему нет, Катерина?
— Потому что я больше не твой ассистент.
Его глаза потемнели. Голубой цвет превратился в чёрный, зрачки расширились, и хмурый взгляд был направлен в мою сторону.
— Мамочка, — позвала дочка, прижимаясь к моему животу. — Мне кажется, ты что-то забываешь.
— И что же? — спросила я.
— То, что я принцесса планеты, — счастливо хихикнула она. — Что я скажу, то и будет, и ты должна это выполнить.
Мои глаза расширились. Затем я медленно отвела взгляд от неё, чтобы встретиться глазами с крупным мужчиной, прислонившимся к стене.
«Это твоя вина», — беззвучно произнесла я губами, кивая головой в сторону дочки, которая считала себя принцессой планеты.
Кухня была не очень хорошо освещена, но я готова была поклясться, что видела, как уголок его губ дрогнул вверх.
— Что вообще это за командировка? — спросила я его. — Куда именно ты собираешься?
— В пяти часах езды отсюда, — ответил он.
В его предложении было что-то заманчивое. Что-то останавливало меня от того, чтобы вытолкать его из квартиры и хлопнуть дверью перед его носом. Возможно, это была мысль о том, что я смогу устроить ему саботаж и раздражать его до тех пор, пока он меня не уволит. С этой возможностью открывалось столько перспектив. Я могла бы попросить Машу разрисовать все его важные документы. Я могла бы петь в машине до тех пор, пока ему не захочется стукнуть моей головой о бардачок. Я могла бы взять на себя управление навигатором и указывать ему все неправильные направления, чтобы он никогда не добрался до своей деловой встречи.
Его глубокий голос вырвал меня из моих злобных замыслов, когда он проворчал:
— Катерина.
Я промычала в ответ.
— Если вы обе поедете со мной в эту поездку, — произнёс он сквозь стиснутые зубы, и вена на его шее вздулась, — тогда я отпущу тебя с должности ассистента.
Его слова шокировали меня. Я была бы не так удивлена, если бы он сказал мне, что верит в идеологию коммунизма.
— Что? — непроизвольно прошептала я.
Он кивнул один раз, и это движение было напряжённым.
— Ты действительно меня отпустишь? — спросила я, задаваясь вопросом, что вызвало такую внезапную перемену.
Неровный грубый звук, отчего он показался диким, вырвался из его горла.
— С должности ассистента, — уточнил он хрипло, в то время как рубашка, которую он носил, натянулась на его груди. — Да.
Чем больше я об этом думала, тем больше поездка казалась хорошей идеей. Это было что-то вроде бесплатного отпуска и для меня, и для Маши. Я никогда раньше не могла никуда её свозить.
Я подытожила:
— Так что если я поеду с тобой в эту поездку и помогу тебе с этой деловой сделкой, то как только мы вернёмся, ты позволишь мне уволиться?
Он проворчал что-то себе под нос, что было неслышно, потому что было слишком тихо и низко.
Я осторожно отодвинула Машу в сторону и сделала шаг к нему, добавляя:
— И ты напишешь мне рекомендательное письмо?
Его взгляд жёг мою кожу, пока он твёрдо держал глаза на мне.
— Если ты поедешь со мной, — произнёс он неохотно, но решительно, словно вёл внутреннюю борьбу с самим собой, — я найду тебе новую работу.
За прошедшую неделю я пыталась найти решение, как заставить его уволить меня. Я ломала голову в поисках того, что заставило бы его отпустить меня. Мне только что представили идеальный выход, и теперь я колебалась. У меня пересохло в горле, и живот сжался. Грудь стала тяжёлой, а тело из горячего превратилось в холодное. Если бы это был кто-то другой, а не серьёзный угрюмый бизнесмен, я могла бы подумать, что это розыгрыш.
— Ты обещаешь? — произнесла я, всё ещё не уверенная, могу ли я ему доверять.
Один кивок, и он тихо произнёс:
— Обещаю.
Внимательно разглядывая его лицо, я сообщила ему:
— Мне нужно одно из тех важных деловых рукопожатий бизнесменов.
Он поднял тёмную бровь, пока я медленно направлялась к нему. Я протянула руку к нему. Его большая рука потянулась вверх, пока не поглотила мою. Мурашки коснулись моей кожи, как удар током, когда он осторожно пожал мне руку. Наши взгляды сцепились и оставались такими, пока наши руки оставались переплетёнными чуть дольше, чем следовало бы.
— Ура! — воскликнула Маша позади нас, а затем начала петь: — Мы едем в командировку. Я, мамочка и Михаил.
И Громов, и я повернулись к ней лицом. Я тихо рассмеялась, в то время как грудь рядом с моим лицом слегка дрогнула, что, как я поняла, было проявлением какого-то веселья с его стороны.
Я повернулась обратно к своему скоро уже бывшему начальнику и спросила:
— Когда мы выезжаем?
Комната затихла на пару ударов сердца, а затем снова зазвучал глубокий голос.
— Сейчас, — сказал он таким тоном, что было ясно: он не собирается принимать отказ в качестве ответа. — Мы выезжаем
