что она пообещает вернуться домой к началу осеннего семестра.
Лукас стоит в компании моих братьев, засунув руки в карманы. Я останавливаюсь рядом с ним – совсем близко – и чувствую, как он мгновенно напрягается. Я прячу усмешку.
Джаред даже не здоровается. Просто приподнимает бровь, глядя на меня.
– Хороший джип.
Джареду не нравится, когда я принимаю какие–то решения без него.
– Не смотри на нее так, – дразнит Лукас. – Я проверил его и купил для нее как сюрприз. Дешево, но работает хорошо.
Мэдок кривит губы, но молчит.
Лукас продолжает:
– После моего ухода вы сможете уговорить ее пересесть на что–нибудь с более высоким рейтингом безопасности и пуленепробиваемыми стеклами. А пока радуйтесь, что я уговорил ее сесть за руль.
– Да, спасибо, – ворчит Мэдок. – Как всегда, она слушается только тебя.
Я слушаюсь Лукаса? Я почти смеюсь, вспоминая, как ему пришлось гнаться за мной прошлой ночью.
Но погодите… «после моего ухода», сказал он. Лукас сейчас хотя бы не рассматривает возможность остаться? Не знаю, почему это меня удивляет. Не должно бы. Я же сказала ему, что не хочу ничего, кроме прошлой ночи.
Я лезу в сумку и достаю компас, засовывая его в карман Лукаса, пока мои братья разговаривают с другими людьми. Как бы ни сложилось, я хочу, чтобы он был у него.
– Мы можем поехать домой? – шепчу я.
Я хочу побыть с ним наедине еще немного.
Но он заходит мне за спину, и я чувствую его дыхание в своих волосах, когда он переходит на другую сторону.
– Фэрроу будет сопровождать тебя до дома родителей, – бормочет он, – и убедится, что ты в безопасности. Я вернусь, как только смогу.
– Что происходит?
Но это не вопрос. Это мольба. Просьба поговорить.
Он держит мой взгляд, но я понимаю, что после того, как одна секунда превращается в пять, он мне ничего не скажет.
– Куинн! – Дилан подбегает ко мне и хватает за руки. – Я никогда не видела, как Ной участвует в гонках, так что мы тоже поедем! – восклицает она. – Ты с ним или со мной?
Я отворачиваюсь от Лукаса, не в силах сейчас на него смотреть.
Дилан начинает тянуть меня прочь, и я пытаюсь уцепиться за то, что она сказала. Они с Ноем будут гонять на машинах вместо байков? И я поеду с кем–то из них?
Но я не успеваю среагировать, прежде чем хватка сжимается на внутренней стороне моего локтя и оттаскивает меня назад.
Мы обе смотрим на Лукаса, и он просто качает головой Дилан, давая понять, что я никуда не пойду.
Я не знаю, из–за его молчания, из–за того, что он все еще держит меня за руку, как защитник, или из–за того, что он не диктует, может ли она подвергать себя опасности, как он это делает со мной, но я вижу, как в ее глазах появляется понимание. Ее голубые глаза расширяются, а губы приоткрываются.
– О Боже мой, – выдыхает она, сияя, глядя на меня. – Ты серьезно?
– Дилан, иди сядь, – тихо говорит Лукас.
Но она почти смеется.
– О, я больше не ребенок, так что заткнись.
Она обнимает меня, и я деревенею, боясь, что кто–то из моих братьев рядом спросит, что происходит.
Но через мгновение все это исчезает. Я обнимаю ее в ответ, и у меня так сжимается грудь, что по коже бегут мурашки.
– Было хорошо? – шепчет она мне на ухо.
– Ага.
Потрясающе, на самом деле.
Я изо всех сил сдерживаю облегчение, меня трясет. Я не понимала, как выматывал этот секрет. Скрывать взгляды, разговоры, влечение… Но все же говорю:
– Никому не говори, ладно?
– Я скажу Аро. – Отстраняясь, она прищуривается. – А ты можешь сказать моему папе.
Она кружится и упрыгивает обратно к своему парню, оставляя меня с этой ужасной мыслью. Ага, как же.
Лукас отпускает мою руку, но я не поворачиваюсь.
– Ты правда все еще уезжаешь из Шелбурн–Фоллз?
Если он думает, что попытается, я, может, и не смогу сдержать крик. Настолько, что не только Джаред узнает, как далеко мы зашли, но и все в Шелбурн–Фоллз.
Но голос Мэдока прерывает нас.
– Лукас! – зовет он.
Он подходит.
– Это Ванесса Блэк, выпускница Чикагского университета. – Он указывает на темноволосую молодую женщину позади. – Она стажируется в Barton & Haynes, пока получает докторскую.
И что? Лукасу–то какое дело?
Думает, Лукас останется и вернется работать в их с Фэллон бывшую компанию?
– Приятно познакомиться. – Лукас протягивает руку, пожимая ее. – Какая у тебя специализация – коммерческая, жилая…
– Любая работа, которую мне дадут, – шутит она, – но меня особенно привлекает охрана природы.
Он смотрит на нее. Она смотрит на него. Мэдок смотрит на них обоих.
И я словно камера, которая на максимальной скорости отъезжает от них, и их уютный маленький кружок оказывается далеко от меня.
– Она проведет завтрашний день в мастерской Фэллон, – говорит Мэдок Лукасу. – Может, тебе удастся сделать ее «зеленой».
Затем Мэдок подмигивает ему. Почему он ему подмигивает? Мне хочется чувствовать свое место рядом с Лукасом, даже если никто не знает, что мое место рядом с ним.
Но Лукас даже не смотрит на меня.
– Трудно заставить городских жителей быть счастливыми где–то еще, – со смехом говорит Лукас.
– Просто нужна правильная мотивация, – флиртует она. – Ты будешь там завтра?
Я бросаю на него быстрый взгляд. В голове всплывают образы: они вдвоем в мастерской, разговаривают об архитектуре и своих интересах, и у меня сжимается сердце.
Перед глазами все темнеет, как будто я в туннеле, но потом... чья–то рука хватает мою и уводит прочь.
Я хватаю ртом воздух и, спотыкаясь, иду за Ноем, который ведет меня к колонкам, где танцует группа людей.
– Не говори ничего. – Он обнимает меня, и я обвиваю его шею руками, закрываю глаза и пытаюсь унять сердцебиение. – Просто держись за что–нибудь, когда есть возможность, – говорит он мне.
Не знаю, почему я дрожу – от расстройства или гнева. Мэдок пытается его с кем–то свести. Он делает все, чтобы Лукас остался.
Но Лукас должен был посмотреть на меня. Или, что еще лучше, взять меня за руку и ясно дать понять, что он ко мне чувствует.
Все
