спросить. А раз должен – спросит.
Он начал говорить медленно:
– Несколько дней назад я разговаривал с отцом Тани. Мы… втроем разговаривали. И он сообщил нам о том, что было давным-давно. О тебе и Таниной маме.
В этот раз молчание было более долгим. И гораздо более насыщенным. Отец тронул висок пальцем – таким привычным жестом.
– Что ты хочешь от меня услышать?
Если бы я знал, папа… Я бы и сам себе это сказал.
– Мама знает?
– Ты поэтому так гонял накануне? – На стол легли распечатанные штрафы.
Отвечать вопросом на вопрос – это любимый прием отца. Илья наклонил голову, разглядывая листы.
Может быть, это были его штрафы. А может быть, Ванькины. Это не имело никакого значения. С Ваней они в одной лодке пострадавших… или контуженных.
– Можно сказать и так.
Отец кивнул и снова вместо ответа задал вопрос:
– Кофе будешь?
– Буду.
Отец сделал распоряжение насчет кофе. А потом заговорил. Медленно, тщательно взвешивая каждое слово. Словно они были золотыми.
– Да, мама знает. И тебя не должно это беспокоить. Это прошлое, и оно останется там.
Отцовское послание «Это мои дела, и у меня все под контролем» Илья уловил четко. Но сегодня ему было этого послания недостаточно.
– Как она это восприняла?
И тут случилось странное – отец вдруг улыбнулся. Хотя Илья совершенно не понимал, что могло вызвать в его вопросе улыбку.
Принесли кофе. Кофе, который дома был под запретом, но Илья не стал этот факт комментировать. Отец с видимым удовольствием сделал глоток, а потом встал и отошел к окну. Там, за окном, была Москва. На нее и смотрел Илья Юльевич Королёв. А что он видел – знал только он сам.
А Илья смотрел на отца. Всегда прямая спина в безупречно сидящем костюме. Седина… Илья почему-то не смог вспомнить, как давно она появилась. Кажется, еще недавно волосы отца были темными, такими же, как у него самого, – и вот…
О чем ты так долго думаешь, отец? Я задал такой сложный вопрос?
Он заговорил, не оборачиваясь:
– Твоя мама – самый главный человек в моей жизни. Так было, есть и будет. Если бы не она… не родился бы ты, и мне кажется, я бы никогда не смог стать по-настоящему счастливым. Это именно то, что ты всегда должен знать и помнить.
По королёвским меркам это была целая речь. Теперь уже Илья взял паузу, осмысливая услышанное под взглядом все же обернувшегося отца. А потом улыбнулся.
– Хорошо. Тогда я больше не беспокоюсь.
А вот теперь можно и кофе попить спокойно.
Но не тут-то было.
– Раз уж мы коснулись этой темы… – отец вернулся на свое место. Сделал глоток из чашки. – Есть еще кое-что…
Так. Спокойное кофепитие, похоже, откладывается.
– Я тебя внимательно слушаю.
– Мама ждет ребенка.
Это все же хорошо, что чашку с кофе Илья отставил.
Сначала удар наносит прошлое. А потом сверху прилетает будущее.
Мама ждет ребенка. Это значит, что у него самого будет брат или сестра. Когда-то Илья мечтал о братике или сестренке. Потом перестал. Когда-то он мечтал о девочке с синим в белый горох бантом. Потом перестал.
Девочка вернулась. А теперь…
Сезон «Мечты сбываются» объявляется открытым.
– Спасибо, папа! – Илья начал вставать. – Пусть спустя пятнадцать лет, но вы с мамой выполнили мою просьбу!
Объятья между мужчинами семьи Королёвых – явление редкое. Для особого случая. Сегодня – как раз именно такой случай.
Папина ладонь на плече по-прежнему теплая, твердая, надежная. А голос – тихий.
– Ты уже давно взрослый и все, конечно, понимаешь. И маме сейчас будет непросто, и… и никто не знает, как все пройдет…
Отец замолчал. Главные слова произносят тихо. Самые главные – молча.
Илья понимал, о чем самом главном промолчал отец. Никто не знает, как все пройдет. А у отца возраст.
Это взрослая жизнь, и у нее свои законы. Я все понял, папа.
Илья еще раз коротко прижался к отцу. Проглотил комок в горле и спокойно и даже бодро произнес:
– А я знаю. Все пройдет хорошо. У меня будет брат или сестра?
Рука отца на его плече сжалась. Он улыбнулся.
– Это пока неизвестно.
* * *
– То есть вы видите жизнь с богатым и знаменитым беззаботной?
– Ну денег-то много, все можно купить: дом у моря, яхту, дорогую одежду.
– Вы этого хотите?
– Конечно.
Таня вела разговор со слушателем в прямом эфире. Тема: жизнь с богатым и знаменитым. Она была утверждена главным редактором и приурочена к очередному кинофестивалю. В студию между музыкальными и рекламными паузами звонили люди. Получалось пятьдесят на пятьдесят. Одна половина слушателей хотела вкусить этой жизни, другая не желала, предпочитая свое тихое житье-бытье.
Женечка сидел на музыкальных заявках, а переговоры вели попеременно Таня и новая ведущая – Клара Кораллова, которая позже составит Женечке постоянную пару.
Авторский проект Тани и первые интервью дали хорошие рейтинги. Было решено продолжать делать записи, и на ближайшие семь дней у нее планируется два интервью, а потом работа в студии – монтаж. А также очередные переговоры по поводу отпуска за свой счет на время гастролей. Если Таня там будет нужна Илье.
– Вам полностью придется поменять свою жизнь, – сказала Таня слушательнице.
– Я готова, – беззаботно отозвались на том конце. – Главное, встретить принца.
– А вы готовы к тому, что однажды принц снимется в неудачном кино, запишет не ту песню, не соберет полный зал на спектакле, потеряет свой бизнес и так далее? Тогда вы станете просто Золушкой на час.
– Зато будет о чем рассказать внукам.
– Согласна с вами. Какую песню хотите послушать?
– «Ее тело танцует самбу».
– А вы самбу танцуете? – это уже в разговор включилась Клара.
– К сожалению, нет, – ответила слушательница.
Женечка поставил трек. Зазвучала музыка. Таня подумала, что зря она прицепилась к слушательнице со своими вопросами про «готова ли она»? Просто тема эфира оказалась животрепещущая. Жизнь с богатым и знаменитым – это прямо про нее. Только в жизни с Ильей очень мало было того, что смакуется в СМИ. Да и Илья – не тот принц с яхтой. Кстати, и яхту Таня не хотела. Ее больше волновали его предстоящие гастроли и композиторские изыскания. Услышанные пьесы никак не выходили из головы. Илья должен сочинять, он должен это исполнять и, да – записывать альбомы. Это должно быть услышано.
– А у нас в студии новый звонок, – послышался голос Клары, и Таня поняла, что, задумавшись, она не заметила, как закончилась песня.
Через два часа, когда она покидала
