захлопываю дверь. Слышно, как над головой чирикают и хлопают крыльями птицы, а душевая лейка над ней разбрызгивает воду между нами.
Я ласкаю её язык своим, стягиваю майку с её плеч, обнажая грудь, сбрасываю шорты и трусики к её ногам.
Глядя ей в лицо, я нежно поглаживаю ее клитор, чувствуя, как она сгибает колено, чтобы немного раздвинуть ноги.
Снова проникая в нее двумя пальцами, я едва сдерживаю дрожь от ощущения ее тугой плоти. Она туже, чем моя гребаная рука. Боже.
Она всхлипывает, отворачивая голову, а я рычу ей в ухо:
– Я не хочу останавливаться, и ты тоже не хочешь.
Я снова и снова двигаю пальцами, нежно подстегивая её, заставляя глаза закатываться, а веки – трепетать.
Взяв ее руку, я направляю ее к ее киске и смотрю, как она начинает ласкать себя. Отступив на шаг, я наслаждаюсь открывшимся передо мной зрелищем: Куинн в майке, лямки которой сползли с плеч, одной рукой открывает свою киску, а другой ласкает ее. Её грудь вздымается от частого дыхания, мокрые волосы лезут в глаза. Она мастурбирует, не сводя с меня взгляд.
Мой член набухает, наливаясь кровью, и мне почти плевать, что у меня нет с собой презерватива.
Подставив руку под один из дозаторов, я выдавливаю кондиционер на ладонь и расстегиваю джинсы. Она широко распахивает глаза, глядя, как я достаю член и поглаживаю его, медленно и крепко сжимая в кулаке.
– У меня снова нет презерватива, – говорю я ей.
Но я, черт возьми, кончу ей на живот. Я буду её первым во всём, если не единственным.
Опершись рукой о стену за ней, я двигаюсь, изнывая по её вкусу; зубы ноют от желания укусить её. Её упругая грудь кажется раем, губы зудят от потребности почувствовать её. Моя память отчетливо хранит то, какая она мягкая. То, как я хочу пройтись ртом по каждому дюйму, не оставив ничего неисследованным.
Но я держусь, эта пытка создает тоску, будто я умираю от голода с каждой секундой всё сильнее. Как долго я смогу терпеть, прежде чем наброшусь на неё?
Она смотрит, как я дрочу, кондиционер заставляет мой член блестеть, и она начинает всхлипывать, двигая рукой быстрее. Её клитор перекатывается под пальцами.
Её дыхание сбивается, грудь ходит ходуном, я встречаюсь с ней взглядом, видя, как она подходит к пику, но…
Она отдергивает руку.
– Я хочу тебя внутри. Сейчас. – Она притягивает меня к себе, прижимаясь ко мне всем телом. – Скорее, я сейчас кончу, – задыхается она.
Кожа на моем члене натягивается как струна, я чувствую, как смазка выступает на кончике.
О да, черт возьми.
Уткнувшись лицом ей в шею, я вжимаю её в стену и заставляю обхватить мою талию ногой. Не сводя с нее глаз, я толкаюсь, входя в нее так легко. Она такая мокрая, и я тоже, и через мгновение я оказываюсь в огненном плену.
Я вздрагиваю и стону.
– Ах, блять… – Боже, я сейчас сорвусь.
– Куинн… – Я нависаю над ней, мы смотрим друг на друга, и я быстро и жестко двигаю бедрами, заставляя ее скользить вверх и вниз по стене. Я не хочу, чтобы она кончала сейчас. Я хочу, чтобы она кончила не один раз, и если я буду медлить, то точно кончу слишком быстро.
Но пока мы гонимся за её оргазмом, по ту сторону стены раздается громкий стук. Мы замираем.
– Мэдок, нет, – говорит женщина, её голос – нечто среднее между всхлипом и шепотом.
Я останавливаюсь, мы с Куинн ищем в глазах друг друга ответ: что делать? Что за чертовщина? Это что…?
– Парни ушли, – слышим мы голос Мэдока прямо за затылком Куинн, – а ЭйДжей у Жасмин с ночевкой.
До нас доносится тяжелое дыхание и вздохи, за которыми следует женский стон.
Они целуются и воркуют, и я пытаюсь разглядеть что–то сквозь щели, но вижу только движение теней.
– Но у нас гости, – шипит Фэллон.
– К черту их.
Я снова смотрю на Куинн; испуг в её глазах настолько драгоценен, что мне хочется улыбнуться. «К черту их».
Я сказал ей то же самое, когда она переживала, что братья найдут нас в лагере. Фэллон была права. Я действительно весь в него.
Снова начинаю медленно двигаться, пока её старший брат находится по ту сторону стены, и трахаю ее, вынимая член до самого основания и снова входя по самые яйца. Она закрывает глаза, ее лицо искажается от смеси удовольствия и боли, и я прижимаюсь к ней всем телом, целуя ее прекрасные губы.
– Не дай им меня услышать, – шепчет она, дрожа.
Я двигаюсь в ней. Медленно. Тихо. Крепко прижимаю ее к себе, обхватываю рукой ее шею и накрываю ладонью ее рот, пока она кончает.
– Детка, – шепчу я ей на ухо, слыша, как её брат вызывает такие же стоны у своей жены.
Горячая киска Куинн пульсирует вокруг меня, её тело обмякает, когда удовольствие накрывает её, но я не жду.
Я начинаю снова, сминая её ягодицы, не в силах оторваться от её затуманенного взгляда.
– Дайте мне пива! – кричит кто–то вдалеке. Музыка разносится в воздухе.
Люди уже здесь, но мы именно там, где хотим быть, и не можем остановиться.
Она снова всхлипывает, и я убираю руку со стены и запускаю в ее волосы. Намотав их на кулак, я медленно отклоняю её голову назад, чтобы встретиться с ней взглядом.
– Скажи, что любишь меня, – одними губами произношу я, пока Мэдок и Фэллон делают все, что делают, чтобы заставить друг друга стонать и кряхтеть.
Волосы Куинн прилипают к ее лицу, и я прижимаюсь к ее губам своими.
– Почувствуй меня, – рычу я шепотом, останавливаясь и замирая глубоко внутри неё. – И скажи, что любишь меня.
Она проводит руками по моей груди, покачивает бедрами и продолжает с того места, на котором я остановился.
Я облизываю палец и провожу им по ее ягодицам, обводя тугую маленькую дырочку.
Она на мгновение перестает дышать.
Она вообще перестает двигаться, и я ухмыляюсь.
Я прижимаю кончик пальца ко входу, постанывая от того, что твердею внутри неё сильнее, чем считал возможным. Боже, она такая тесная.
– Скажи, что любишь меня, – шепчу я.
Её тихие вскрики становятся короткими и высокими, когда я ввожу палец до первой фаланги и оставляю его
