Пепел после тебя - Кира Сорока

С наступлением сумерек беру бинокль и вновь залипаю на Алине. Она делает уроки, в перерывах слушает музыку в наушниках и с кем-то переписывается.

У Алины теперь довольно активная личная жизнь. Она не изолирована в квартире, ходит в школу, садится в какие-то сомнительные джипы...

Номер тачки я уже пробил. Владелец того джипа — некто Роберт Лозовой, достаточно известный тип в этом городе. У него своё модельное агентство. Он сам курирует почти каждую модель во время съёмок. И кажется, Алина его очень интересует, раз он приезжал к ней в школу.

Биографию Роберта я тоже изучил. Сорок лет, не женат, в отношениях с молоденькими девушками замечен не был. Это немного обнадёживает.

Сегодня я потерял Алину из виду. Поехал за автобусом, в который она села, но умудрился проморгать, когда девушка из него выскочила. И я не знаю, где и с кем она была. И от этого моя крыша тоже едет.

Наконец Алина закрывает учебники и убирает в рюкзак. Разминая шею, приближается к окну и смотрит на падающие с неба хлопья снега. Это зрелище было бы красивым, если бы так сильно не напоминало пепел от пожара.

Кругом сплошное пепелище — вот так выглядит сейчас мой мир.

Мать умерла, отец в тюрьме. Друзья остались где-то в другой жизни. Есть только эта девушка, которая что-то сломала внутри меня. Что-то очень важное, ценное. И если она это не починит, её мир будет выглядеть таким же: серым, мрачным, сгоревшим. Я смогу это устроить.

Алина долго смотрит на снег, но вдруг резко переводит взгляд на мой дом, на мой балкон. Быстро нагибаюсь и сползаю на пол. Хорошо, что свет в комнате я выключил, и она могла увидеть лишь мой силуэт.

Когда решаюсь подняться и вновь посмотреть на её окно, девушки уже нет в комнате. Или она просто потушила свет... Или потушила его, потому что куда-то собралась. Чёрт!

Через пару минут я вижу её выходящей из подъезда. Ну и куда ты собралась в такое время, мышка?

Торопливо одеваюсь и, не дожидаясь лифта, несусь с десятого на первый. Вывалившись из подъезда, понимаю, что не взял ключи от тачки. Возвращаться уже поздно, могу потерять Алину из вида. А сейчас я её вижу, она идёт в сторону школы.

Иду за ней следом на некотором расстоянии, натянув на глаза капюшон куртки. Алина не оборачивается и не останавливается. Проходит мимо супермаркета, мимо школы... Устремляется к шоссе. Идёт по широкому тротуару, маневрируя между людьми. Останавливается и разглядывает витрину магазина. Потом сворачивает в какую-то арку. Проходит ещё метров двести, пока дорожка не упирается в здание библиотеки. Алина заходит внутрь.

Я в недоумении. Ей почитать приспичило? Или она что-то хочет найти для нашего проекта? Но ведь всё можно отыскать в интернете.

Жду Алину на улице, спрятавшись за углом. Сердце яростно колотится о рёбра. Я в шаге от того, чтобы зайти в грёбаную библиотеку и...

Алина появляется на улице и быстро идёт в обратном направлении. Под мышкой держит какую-то книгу. Я снова иду за ней и на этот раз не слишком стараюсь быть осторожным. Между нами всего метров пять, не больше.

У арки стоит какая-то шумная компашка парней. Один из них устремляется к моей мышке. Она останавливается, я тоже.

— Оо... Так это ж наша новенькая! Эй пацаны, идите, познакомлю! — подзывает он своих дружков.

Слышу писк мышки:

— Отстань от меня, Боярский!

Но Боярский не отстаёт. Боярский у нас, видимо, из бессмертных. Этот мудак хватает Алину за плечо и тащит к своим. Книга падает на мокрый снег. Парень не даёт её поднять, просто отпинывает ногой.

— Да ты чё, новенькая?! Бойкот сейчас не действует, так что, не парься. Сможешь хоть друзей заиметь. Смотри, каких я тебе друзей подогнал.

— Убери руки! Отстань! — кричит Алина, отчаянно вырываясь.

Мудаки окружают её, и она вдруг перестаёт издавать какие-либо звуки. Я её больше не вижу. Вообще ничего не вижу.

Меня затапливает яростью...

Этого Боярского я вырубаю первым. Не уверен, что он успел вообще понять, что произошло.

Тут же расшвыриваю всех остальных. Кому-то ломаю нос, кому-то втрамбовываю кулак в черепушку. Но их много. Человек семь. Они начинают огрызаться и мутузить меня со всех сторон. Получаю под дых, потом в челюсть... И на какую-то долю секунды встречаюсь взглядом с ней.

Алина застыла и будто бы даже не дышит. В глазах страх и неверие. И никакой любви.

Даже не страх, а ужас!

Я ужасен, да?

Боишься?

— Вали отсюда! — рычу на Алину. — Чё стоишь?! Сваливай, я сказал! Видеть тебя не могу! Пошла прочь!

Закрыв рот ладонью, будто бы сдерживая рыдания, она вылетает из арки.

Эти мудаки тоже сваливают, волоча Боярского за собой, потому что тот всё ещё в отключке. Слышу, как они перешёптываются:

— Это чё за псих?

— Хрен его знает. Какой-то отбитый вообще.

— Да ну его нах*р!

Сплёвываю на снег кровавую слюну, сажусь на корточки. Подобрав книгу, рассматриваю обложку. Это Фрейд.

Глава 9

Алина

Я: Кто ты такой?

Растирая слёзы по щекам, не отвожу взгляда от экрана телефона. Коршунов офлайн.

Я: Ты не тот, за кого себя выдаёшь!

Ответа нет. Отшвырнув телефон, с головой накрываюсь одеялом. Через пару минут меня начинает тормошить бабушка.

— Я тебе чая горячего принесла. Попей... Что-то ты мне совсем не нравишься... Зачем вот пошла по такому морозу в эту библиотеку? Времени другого не нашлось?

Она всё причитает и причитает... Мне приходится немного раскутаться и сесть. Беру чашку из её рук, надеясь, что вытерла все слёзы, и бабушка не заметит, какое заплаканное у меня лицо. Но она вглядывается в него и всплёскивает руками:

— Ну точно! Заболела! Глаза, вон, какие красные!

— Да я просто замёрзла, бабуль, — поспешно успокаиваю её. А то ведь и скорую вызовет, за ней не заржавеет. — Сейчас чай попью, и всё нормально будет.

Она не уходит. Ждёт, когда выпью чай. А мне так хочется побыть одной...

Хочется прочувствовать весь масштаб катастрофы. И убедиться, что я не тронулась умом. Это ведь был Гроз, да? Появился из ниоткуда и расшвырял этих подонков. А потом прогнал меня. Сказал, что видеть не может... Зачем тогда вмешался?

Хотя нет, неправильный вопрос. Какого чёрта он вообще здесь делает? Как он меня нашёл? Зачем?!

И этот Коршунов... Мне почему-то кажется, что он — это Гроз. Ну или я спятила окончательно.