себе отголоски того ощущения, хотя и не мог представить, чем тот момент и этот хоть отдалённо похожи.
— Я ценю это, Марс, — сказала она. — Возможно, у этого партнерства ещё есть надежда на будущее.
Мужчина улыбнулся, но даже не мог вспомнить, на что она ответила, настолько далеко ушли его мысли. Но независимо от причины, ему понравилось то, что она сказала. И, несмотря на глубокую тревогу по поводу этого дела, он надеялся, что её слова — правда, потому что ему нравилось находиться рядом с этой женщиной, которая представляла собой запутанную смесь черт, которые он пока не мог понять. Обычно это его беспокоило. Ему нравилось классифицировать вещи, определять и называть их. Он находил комфорт и удовлетворение, как в самом процессе, так и в результате. Но в случае с Леннон он не возражал против того, чтобы оказаться на несколько неизведанной территории.
Интересно. Что в ней такого, что позволяет мне спокойно относиться к отсутствию границ?
Леннон включила зажигание и посмотрела в зеркало заднего вида, когда начала сдавать задним ходом.
— Через час у меня встреча с лейтенантом, а потом мне нужно будет просмотреть другие записи с близлежащих предприятий. К сожалению, за последние несколько лет в том районе многие закрылись, так что мы ограничены. Но поступило сообщение, что доставлены ещё записи. Я позвоню в «Гилберт-хаус» сегодня днём и выясню, открыты ли они завтра, а утром мы встретимся?
— Да, конечно. Звучит неплохо, — сказал он. — Мне нужно войти в курс дела и узнать детали с других мест преступлений. Надеюсь, утром мы сможем установить хотя бы одну личность.
ГЛАВА 7
Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как Леннон довелось побывать в районе Тендерлойн. Казалось, что даже за это время убожество и человеческие страдания на Гайд-стрит, куда они с Эмброузом только что свернули, значительно возросли.
Был День благодарения, и, судя по всему, никому из этих людей некуда было идти. А может, было ещё достаточно рано, и они не успели добраться до одной из церквей, где раздают еду.
Леннон позвонила в «Гилберт-хаус» накануне и не удивилась, когда ей сказали, что сегодня утром там будет много народу. В таких заведениях не бывает выходных. Проблема бездомных не исчезает на праздниках. Как и преступность.
Пришлось припарковаться в нескольких кварталах от заведения, и, когда они начали идти к месту назначения, она заметила, как Эмброуз оглядывается по сторонам, выражение его лица было слегка ошеломлённым.
— Когда ты в последний раз был в городе? — спросила она.
Он взглянул на неё.
— Прошли годы.
Она перешагнула через мусор.
— По сравнению с пригородом это, наверное, выглядит, как адская антиутопия.
Мужчина хрипло рассмеялся.
— Можно и так сказать. Дела здесь плохи.
Да, дела здесь обстояли неважно, даже, несмотря на то, что с географической точки зрения в Тендерлойн была бы первоклассная недвижимость, расположенная в самом центре одного из самых дорогих городов мира. Чистилище Сан-Франциско. Леннон была местной жительницей, но даже она не знала всех исторических причин, по которым джентрификация3 здесь провалилась. Но, несомненно, так оно и было.
— Что ты вообще делаешь в Плезант-Хилле? — спросила она, хотя знала, что отвлекаться на улице, подобной этой, неразумно, но небольшое отвлечение, честно говоря, было необходимо.
Эмброуз повернул голову в её сторону, и, несмотря на пустоту в его глазах, не замедлил шаг. Язык его тела говорил о том, что он скорее удивлён состоянием этого места, чем напуган его обитателями, и от этого она почувствовала себя с ним более непринужденно. Вероятно, можно даже рассчитывать на то, что он не станет убегать и прятаться, если они столкнутся с физической угрозой. Пока же единственная угроза нависла над их обонянием.
— Много всего. В основном, я занимаюсь пропавшими без вести, но там не так много дел. Поэтому, когда мы узнали, что здесь, в Сан-Франциско, нет свободных агентов, и ФБР обратились в местные отделения по поводу этого дела, я вызвался добровольцем, чтобы получить опыт работы с насильственными преступлениями.
Эмброуз произнёс это спокойно, но у Леннон возникло странное ощущение, что он заранее отрепетировал свой ответ. Было ли в этом деле что-то ещё, о чём ФБР знало, но не сообщало им?
— Почему ФБР подключилось к этому делу? То есть, я понимаю, что мысль о серийном убийце всегда настораживает федералов, но мы ещё даже не уверены, что дело действительно обстоит именно так. Кажется, рановато для тебя или любого другого агента, включаться в это дело.
Эмброуз обошёл лужу рвоты на тротуаре.
— Думаю, их беспокоит новый уличный наркотик. Несколько лет назад всё шире стал использоваться препарат, представляющий собой смесь фентанила и лошадиного транквилизатора под названием «Ксилазин». Сначала это была небольшая проблема, но с тех пор она получила широкий резонанс. Думаю, правительство не хочет снова оказаться в подобной ситуации.
— Это зомби-наркотик?
— Транк. Ты слышала о нём?
— Да. — Ей лично удалось увидеть последствия его действия, а именно гниющие раны, которые часто приводили к ампутации. И она слышала о случае в Окленде, когда мужчина буквально съел часть лица своего друга, находясь под его воздействием. И он не реагировал на антидот «Наркан»4, что было проблемой совсем другого уровня. — Значит, дело не столько в возможности появления серийного убийцы, сколько в том, что самодельный наркотик, найденный на месте преступления — это смесь галлюциногенов, которая вызывает у людей желание убивать?
— Возможно. В любом случае, лучше всего действовать на опережение. Такие вещи легко могут стать политическими. Они влияют на состояние здравоохранения и сотни других бюрократических структур. На данный момент неизвестно, был ли наркотик приготовлен в чьём-то подвале, в нелегальной лаборатории или попал через границу.
Ах, политика. Что же, теперь всё встало на свои места. Федералы были вовлечены в это дело, потому что правительство опасалось, что это может впоследствии «укусить их за задницу» и вызвать вопросы по поводу определённой политики, которую они предпочли бы не обсуждать. Поэтому они послали Эмброуза Марса, чтобы тот держал их в курсе дела.
Она вспомнила разговор с Клайдом о том, что галлюциногены — это скорее психический, чем физический опыт.
— Насколько я понимаю, галлюциногены обычно вызывают эйфорию, а не склонность к насилию.
— Но в правильном сочетании и с правильными триггерами, это с большей вероятностью, чем другие смеси наркотиков, вызовет склонность к насилию, — сказал он.
Она задумалась.
— Наверное, да. Я слышала, что у людей бывают плохие приходы. Возможно, эти убийства вызвал один из них. Может, люди, которым давали этот
