мере, так казалось до недавнего дня.
Я пользовалась картой годами, платила в магазинах, покупала подарки, заказывала билеты и не могла представить, что в один день кто-то просто нажмёт кнопку - и весь этот маленький мир исчезнет. Не кто-то, а мой муж!
Телефон вибрирует сообщением. Конечно, это Лев.
«Женя, хватит глупостей. Вернись домой, нам нужно спокойно поговорить».
Через минуту приходит следующее.
«Мне пришлось так поступить, потому что это единственное, чем я могу на тебя повлиять».
В груди поднимается тихая и ледяная злость. Если он думает, что одной кнопкой сможет вернуть меня домой - значит, плохо меня знает, и, возможно, это первая хорошая новость за последние сутки.
Лев привык, что всё в этой жизни работает по его правилам. Деньги его, дом – его, машины - его. Даже карта в моём кошельке оказалась его. Я сама позволила так выстроить нашу жизнь, потому что мы были семьёй, а муж - её главой.
А теперь вот он - прекрасный мир электронных денег. Один клик - и ты вдруг понимаешь, что всё, чем пользовалась годами, на самом деле тебе не принадлежит. Только пусть не забывает, что он лишь удачно женился, а не заработал всё сам.
- Простите, - зовёт девушка с ресепшен, когда прохожу обратно в номер, - продлевать будете?
- Да, конечно, вернусь через десять минут, - обещаю, принимаясь искать того, кто меня выручит. Лика заграницей, перевод только на карту, которая заблокирована. Да, придётся вспомнить, что такое наличка. Вера тоже не в городе, мать оставляю на крайний случай, не хочу вмешивать. И пока размышляю приходит сообщение от Алёны.
«Не забудь, сегодня в два, будем очень ждать».
Только их мне сегодня не хватало. Уже начинаю печатать, что я вчера ей всё сказала, когда замираю. Вот же возможность показать себе самой в том числе, что я способна решать проблемы. В любом случае, это ни к чему не обязывает. Встречусь, пообщаемся, может, там плёвое дело, и мне будет только в радость.
«Приеду», - пишу ей ответ и начинаю собираться.
Конечно, имей под рукой весь свой гардероб, выбрала бы что-то другое, но заезжать домой не хочу. Льва быть не должно, только вдруг он решил сегодня меня подкараулить? Лёгкий макияж, и выбираюсь с вещами, так ничего и не оплатив. Если что – вернусь.
- Здравствуйте, Валерия Анхелевна, - отвечаю на звонок, усаживаясь в машину. Вчера она так и не перезвонила, хотя такое с ней редко бывает. Всё же должна быть на связи постоянно, вдруг у меня какие-то проблемы.
- Простите, Женя, небольшой форс-мажор, освободилась очень поздно, надеюсь, у вас всё в порядке?
Если не считать, что Лев изменяет, я осталась без денег, мать завела любовника, а подстилка мужа уверяет, что я ношу её ребёнка, всё просто замечательно.
- Вы в клинике?
- Да.
- Я приеду сейчас, найдёте пять минут между пациентами?
- Господи, Женя, вы меня пугаете. Всё в порядке?
- Не знаю.
- Боли? Тошнота? Головокружение? Какая симптоматика? – начинает перечислять.
- Другое. Не телефонный разговор, но безумно важный, - стараюсь держать себя в руках и не сорваться, чтобы не разразиться тирадой.
- Приезжайте, да, найду окошко.
- Спасибо, скоро буду.
Завожу мотор, трогаясь с парковки. Говорить нужно, смотря человеку в глаза, тогда можно будет понять: врёт он или нет. Чувствую волнение и подкручиваю музыку, чтобы попытаться хоть немного расслабиться. Как же я хочу, чтобы рыжая солгала, как же я хочу этого.
Глава 15
- Скажите, возможно ли, чтобы мне подсадили не мой эмбрион?
Вопрос в лоб, после того как Валерия Анхелевна предложила мне воду. Она замирает со стаканом в руке, внимательно на меня смотря, а я пытаюсь понять: знает она что-то или нет.
Тишина длится несколько секунд, она всё же вручает мне стакан и садится рядом.
- Женя, откуда у вас такие мысли?
- Просто ответьте на вопрос.
- Я отвечу, - её голос становится чуть твёрже, врачебным. – Но вы успокойтесь. Это невозможно.
На мгновение становится легче, но я должна докопаться до истины.
- Невозможно вообще?
- Практически исключено.
- Практически - это всё-таки не совсем «нет», - упрямо говорю.
- Вы сейчас рассуждаете как юрист, а не как пациент.
- Я просто хочу понимать.
- Тогда объясню. У нас несколько уровней проверки. Эмбрионы маркируются ещё на этапе оплодотворения. Каждый образец имеет индивидуальный код. Перед переносом его сверяют два человека: эмбриолог и врач, плюс электронная система.
- Люди могут ошибаться.
- Да, - спокойно соглашается она. - Но в таких процессах ошибки крайне редки. Мы работаем с этим годами.
- Но теоретически…
- Женя, - мягко перебивает она, - вы сейчас ищете проблему там, где её нет.
Знала бы она, что у моей проблемы рыжие волосы, не говорила бы так. Пока я хочу узнать, есть ли возможность ошибки, а уже потом перейду к подлогу.
- А если я хочу сделать анализ?
- Какой анализ?
- Генетический.
Она вздыхает, и в этом вздохе слышится терпение человека, который много раз сталкивался с тревожными пациентами.
- Вы имеете право на любые исследования, конечно, но в вашем случае для этого нет оснований.
- Мне всё равно нужно.
- Почему?
Я молчу несколько секунд, ожидая, что она вот-вот занервничает и признается, но нет, она спокойна.
- Генетический анализ во время беременности делается по медицинским показаниям. У вас сейчас хорошая динамика, беременность развивается нормально.
- Я не об этом.
- А о чём?
- Есть подозрения, что это не мой ребёнок.
Теперь уже пауза куда более долгая, чем прежде. Валерия Анхелевна переваривает мои слова, и я уверена, одна из мыслей, что я на почве беременности схожу с ума.
- Та-а-а-к, - шумно выдыхает, поднимаясь с места. – Вам сейчас надо успокоиться и отдохнуть. Я знаю хороший санаторий…
Она намерена разыскать буклет в своём столе.
- Что если это подлог?
- Подлог? – поднимает на меня удивлённые глаза и выпрямляется. – Женечка, вы меня пугаете. Вы предполагаете, что в клинике намеренно подменили эмбрион?
- Я задаю вопрос.
- Это очень серьёзное обвинение.
- Я никого не обвиняю.
- Но вы его озвучиваете.
Пожимаю плечами, когда раздаётся стук в дверь. Заглядывает её помощница.
- Валерия Анхелевна, пациентка нервничает.
- Да-да, развлеки её там, я скоро.
Мы снова одни,
