за калиткой. Василий медленно повернулся к жене. Она втянула голову в плечи.
— Как это понимать? — и куда пропало уважение из голоса? — Кто тебе позволил являться вот так, без предупреждения?
— Но как же, Васенька, я же говорила с твоей мамой…
— Это помешало позвонить мне или она запретила?
— Что ты, как можно! — он прав, тысячу раз прав. — Просто я хотела сделать тебе сюрприз…
Кому, как не Насте, знать: муж ненавидит сюрпризы. И он всегда требовал, чтобы жена позвонила ему перед выходом с работы. Нужно же правильно рассчитать время до ужина. Еда должна быть свежей и горячей, а не разогретой в который раз. Так что Настя виновата, и свекровь с её воркующими интонациями не при чём.
— Сделала, — Василий резко взмахнул руками. — Довольна?
Он редко повышал голос. Просто начинал разговаривать крайне холодно и как-то не по-человечески, будто пишет инструкцию для глупого пользователя. Но сегодня он нервничал, почти срывался на крик и много жестикулировал. Что имела в виду женщина в красном, когда говорила о проблемах? Неужели Настю?
— Зачем ты так со мной?
— Как? Ты ведёшь себя, будто тебе пять лет, а не двадцать четыре, — он раздражённо притопнул. — Повзрослей уже наконец.
Если бы не утренняя истерика, Настя точно разревелась бы. Все слёзы уже выплаканы… Она хотела пройти в дом, чтобы не топтаться на пороге, как коммивояжёр с копеечным товаром, но муж будто нарочно перегораживал ей дорогу к двери.
— Васенька, мы же с тобой семья? — Настя с надеждой заглянула ему в глаза.
В её мечтах он должен был сказать: «Конечно, рыбка моя!» и поцеловать её в нос или даже в губы. Обнять, прижать к тёплому боку и провести в дом. А там напоить её горячим какао, он ведь знает, как она его любит. Потом они сели бы на диван и поговорили бы как интеллигентные люди. Муж должен развеять её страхи и сомнения, но вместо этого он обречённо потёр лоб.
— Знаешь, похоже, мама была права.
Не этих слов ждала Настя.
— Я ей привезла пряжу и оставила на диване в гостиной.
— Молодец, — Васенька устало вздохнул. — А теперь отправляйся-ка ты домой.
— Ты тоже со мной поедешь?
— Нет, я останусь здесь.
— Тогда и я тоже, заодно поговорим.
Плакать хотелось всё сильнее, но она держалась. Всем своим существом девушка чувствовала надвигающийся крах собственной жизни. Обычно молчащая интуиция выла тревожной сиреной и заставляла цепляться даже за отсутствие повода задержаться.
— Не сегодня, — муж так рыкнул, что она испуганно вздрогнула. — Анастасия, прекрати уже трястись и отправляйся домой.
— Васенька, объясни, пожалуйста, — почему?
Она попыталась взять его за руку. Не тут-то было: Василий выдернул рукав из тонких пальчиков и даже на шаг отступил. Он выстраивал между ними стену равнодушия, об которую беспомощно бились бабочки Настиной любви.
— Я хочу побыть один, — теперь он цедил слова сквозь зубы. — Это достаточная причина?
— Да, наверное, — у неё больше не было аргументов, и придумать что-то новое не получалось.
Настя совершенно не умела врать и актёрским талантом не обладала. Было бы здорово упасть в обморок прямо к мужу на руки, но даже голова почему-то не кружилась. Только снова в груди раскалённой иглой пульсировала боль, и на глаза наворачивались слёзы.
— Не смею задерживать, — он указал ей рукой на ворота и подтолкнул под локоть.
— Ты даже не пригласишь меня в дом? — она хлопнула мокрыми ресницами.
— Анастасия, ты прямо сейчас отправляешься в город, — муж едва сдерживал злость. — Поговорим в понедельник.
— Разве ты не приедешь вечером?
— Нет! Я чётко сказал: отправляйся домой, — его губы некрасиво искривились. — Немедленно. Что в этом неясного?
Она смотрела в родное лицо и не узнавала. Где тот всё понимающий мужчина, никогда не отказывающий в помощи? Такое ощущение, что он готов ударить мнущуюся на пороге жену. Неужели сможет? Нет-нет-нет. Васенька не такой. Он настоящий интеллигент, скоро станет доктором наук. Наверное, Насте действительно лучше уехать. Васенька успокоится, подумает и поймёт, что она ни в чём не виновата.
— А как же ты? Когда тебя ждать? — Настя сделала маленький шажок к ступеням. — Мне ведь надо приготовить ужин…
— Меня покормит мама. Хватит тянуть время. Увидимся в понедельник.
Наверное, так себя чувствует брошенная собака. Настя часто осенью видела, как надоевшие за лето живые игрушки одиноко трусят вдоль пригородных дорог, опустив морду к земле. Вот и она такая же.
Настя оглянулась. Мужа на террасе уже не было.
Сама виновата — не сумела стать нужной. Не смогла. Мало старалась. Голос свекрови звенел в ушах.
Настя дошла до калитки и снова посмотрела на дом. Даже из окна никто за ней не наблюдает. Никчемушница… Она так глубоко ушла в себя, что напор Олега оказался как крючок, выдернувший её к солнцу из омута самобичевания.
Сделай автора счастливой: оставь комментарий!
Глава 7
Он до боли сжал пальцы на руле, но усилием воли заставил себя расслабиться. Не хватало ещё напугать птичку, она-то уж точно не виновата в его плохом настроении. Думать надо было, когда парковался на самом виду. Спалился, как последний лох. Хуже всего, что подставил Настю.
В машину она села совершенно убитая. Муж даже не пустил её в дом. Странные отношения. В семейных разборках третий всегда лишний, но подрихтовать морду заносчивому типу хотелось очень. Может быть, ещё представится такая возможность?
Олег покосился на пассажирку. Длинная чёлка, как шторка между внешним миром и девушкой. На густых ресницах слезинка. Слегка курносый нос, на щеках румянец пятнами. Нахохлилась и уставилась вперёд пустым взглядом. Так дело не пойдёт. Надо её растормошить. Заодно узнать получше, если девушка раскроется.
— Куда едем, красавица?
— А? Что? Да…
Олег забил в навигатор адрес. Порадовался, что ехать далеко — будет время пообщаться. Расставаться слишком быстро он не хотел.
— Настя, кто ты по специальности?
Большинство людей с удовольствием говорят на эту тему. Вот и шоколадные глазки ожили. Она немного удивлённо посмотрела на Олега, будто не сразу поняла, как оказалась в его машине.
— Филолог, у меня красный диплом нашего университета.
— Как получилось, что ты с таким образованием работаешь секретарём у Ходока?
— У кого?
— У Кипренского.
— О, меня свекровь к нему устроила, — Настя вдруг встрепенулась. — Почему ты назвал его Ходоком?
Интерес девушки к придурку неприятно задел. Говорить о нём не хотелось, но лучше так, чем она будет молча заниматься самоедством. Олег с удовольствием запустил шпильку в адрес Данилы.
— Это тусовочное прозвище. Как филолог, должна понимать, за какие достижения он его получил.
— Данила
