и всего. Напомню, если вдруг ты забыла, я не твоя собственность! Изначально я ушла, потому что ты не уважала мои чувства и мой выбор. Сейчас делаешь то же самое.
— Да что там уважать? Ты связалась не с тем парнем! И я сто раз тебе говорила об этом. Но ты ведь упрямая. Не послушалась. Даже сейчас ты не признаёшь, что я была права. Ты ведь поэтому сбежала от своего дружка, — усмехается, — Не вернулась, потому что стыдно? Говорить и строить из себя взрослую можешь, а отвечать за свои поступки нет?
— Ты снова за своё, — качаю головой, хоть она этого и не видит. Разочарование сменяется горечью. На что я вообще надеялась?
— Ты должна была слушать меня с самого начала! Я твоя мать. Я лучше знаю, кто тебе нужен.
Снова одна и та же пластинка. Неужели она сама не понимает, что ходит по кругу? И раз это не сработало в первый раз, во второй, зачем повторять в третий?
— Глупая девчонка, которая ничего из себя не представляет. Я пытаюсь донести до тебя, как нужно, как правильно, но вместо благодарности, ты продолжаешь закапывать себя всё глубже и глубже. Знаешь, чем закончится? Останешься одна, на помойке, ни с чем! Но у тебя ещё есть шанс вернуться, так и быть. Так и быть, я даже вызову тебе такси и оплачу его. Последний шанс, Карина, — произносит предупреждающе, — Иначе….Ничего хорошего тебя не ждёт. Подумай хорошо, дочка. Не время показывать характер и упрямиться. Говори адрес, я вызову машину, — говорит так, словно ставит точку.
Застываю, не в силах слово вымолвить. Мама даже не допускает мысль, что я могу отказать. Она не спрашивает, не предлагает. Она снова указывает, как мне поступить. И это становится последней каплей.
С меня хватит!
— Ты слишком много о себе возомнила, — подвожу итог, — Ты не вправе решать за меня как жить. Знаешь, я позвонила, чтобы поговорить. Думала, у нас получится, но нет. И теперь хочу сказать только одно. Я уезжаю из города. Навсегда.
— Что? Карина, ты окончательно с ума сошла?
— Я уже поговорила с братом. Он поддержал меня, а твоё мнение…., - усмехаюсь, — Ты до сих пор не пытаешься понять меня. Значит, говорить больше не о чем.
— Карина, подожди. Куда ты собралась? Ты опять во что-то вляпалась? — пытается расспросить, но слишком поздно. Моя надежда растаяла, как утренний туман.
— Прощай, мама, — сбрасываю вызов. Достаю из телефона симку, иди на кухню и выбрасываю её в мусорку.
Больше она мне не нужна.
Разговора не получилось. Снова. Как и всегда.
Значит, я приняла правильное решение.
В ушах до сих пор звенят резкие слова матери. Опираюсь о шершавую стену, пытаясь успокоиться. Боли нет. Точнее есть, но где-то в глубине души. Больше обида и осознание, что мать никогда не примет меня. А я не собираюсь меняться в угоду ей.
Глупо было рассчитывать, будто мама одумается. И в кого я такая наивная?
В любом случае этот разговор был мне нужен, чтобы окончательно поставить точку. Эта женщина никогда не изменится. Она будет пытаться контролировать меня, приказывать, а если вдруг я буду пытаться высказать своё мнение — будет пытаться задавить.
Насчёт брата я, конечно, немного слукавила. Стасу я позвонила, но не стала вдаваться в подробности того, что происходит у меня в жизни. Просто обмолвилась, что хочу перемен, уехать, возможно попутешествовать. Стас забеспокоился, но я заверила: у меня всё под контролем. И брат пожелал мне удачи. Не потому, что ему плевать. Просто он позволяет мне самой жить и набивать шишки. Уверена, если вдруг станет совсем невмоготу — я всегда могу обратиться к нему за помощью, и он не оттолкнёт.
Спустя несколько часов в квартиру возвращается Антон. Выхожу в прихожую и заявляю, вместо приветствия:
— Я согласна на твоё предложение. Только нужно обсудить все нюансы и детали.
Парень сначала кажется, не понимает, растерянно смотрит на меня, но через несколько секунд до него доходит. На лице появляется мягкая улыбка, и я не могу сдержать ответной.
— Конечно, малышка. Всё обговорим, не переживай. Я кстати нам ужин принёс, — поднимает руку, показывая два пакета с эмблемой ресторана, — Ты наверняка опять ничего не ела.
Словно отвечая на вопрос, желудок начинает урчать. Пауза, а затем мы оба смеёмся.
Надеюсь, сейчас я не ошибаюсь и поступаю правильно. А даже если нет….Будь как будет! Главное, что решение принимаю сама.
Глава 15
Артур…
Отдалённо раздаётся стук в дверь и я недовольно морщусь. Что за сон такой дебильный?
Переворачиваюсь на другой бок, но мне снова мешает стук. Уже более сильный. Открываю глаза. Это не сон?
Растерянно оглядываюсь и снова этот грохот.
Теперь понимаю — стучат в дверь. Кого там ещё принесло?
Судя по всему, нежданный посетитель не собирается уходить, ведь начинает трезвонить звонок. Твою ж мать! Если это какие-нибудь торгаши — спущу с лестницы.
Иду в прихожую и щёлкаю замок. Дверь тут же распахивается, я едва успеваю отскочить. В квартиру залетает разъярённая женщина, которую сразу же узнаю.
— Маргарита Юрьевна…
— Ты! Ничтожество! Жалкий таракан! Ты что натворил, идиот? — начинает орать. Кривлюсь, ведь башка просто раскалывается.
— И вам доброе утро, — разворачиваюсь и иду в сторону кухни. Кажется, там был аспирин.
Появление этой ведьмы было ожидаемо. Угораздило же её выбрать именно это утро.
— Ты в курсе, что Карина уезжает из города? — визжит, идя следом.
— Нет. Она мне не звонила и не приходила, — отвечаю равнодушно, — Вы ведь наверняка знаете, раз сюда прибежали.
— Ах ты…., - что-то бормочет себе под нос, — Мало того, что ты ничего не сделал, так ещё и хамишь?
— Ещё даже не начинал. Вы можете не орать как резаная?
Женщина хлопает глазами, а затем её лицо искажается гримасой гнева. В глазах — неприкрытая ярость.
— Не указывай мне! — рявкает, — У нас был с тобой уговор: ты не трогаешь мою дочь и добиваешься того, чтобы она вернулась домой, а я тебе за это хорошо заплачу. Разве не так?
— Так, — киваю, мысленно проклиная тот день.
Наши отношения с девушкой всегда были для Маргариты Юрьевны как кость в горле. Но мне было плевать. Я не обязан всем нравиться. Самым главным были отношения между мной и Кариной.
Она была удивительная. Я влюбился. Милая, добрая, нежная, и невинная. Это подкупало. Я мог стать первый. Далеко не каждый парень может таким похвастаться. Есть в это что-то кайфовое.
Как щенок она бросалась ко мне,
