ухмыляется. — Я думаю, он велел тебе молчать. Умный ход, — он кивает, затем смотрит туда, где стоит Атлас. Я следую за его взглядом и вижу, как Атлас уходит с этой женщиной, положив руку ей на бедро, и они исчезают из виду.
Я смотрю на незнакомца, который, кажется, знает больше, чем следовало бы, и улыбаюсь ему, прежде чем поставить стакан с водой и пойти туда, куда, как я видела, ушел Атлас.
— На твоем месте я бы не стал этого делать, — я оборачиваюсь, и незнакомец улыбается. — Меня зовут Бенджи, милая.
Я не называю ему своего имени. Вместо этого я просто слегка улыбаюсь, прежде чем продолжить следовать за Атласом.
Когда я подхожу к двери, из которой, как я видела, он выходил, слегка толкаю ее и замираю, услышав звуки, очень знакомые звуки.
Стоны удовольствия.
Толкая дверь чуть дальше, я вижу его, прислонившегося спиной к стене, а та женщина стоит на коленях и гладит его член рукой, обхватив головку красными губами.
Мне следует уйти.
Мне следовало бы медленно отойти, чтобы он не догадался, что я только что видела, но когда поднимаю глаза, то вижу, что он ухмыляется, как будто знает, что я последовала за ним.
Мои глаза расширяются, когда девушка пытается взять в рот побольше, но не может, потому что он такой большой.
Я перевожу на него взгляд, его рука уже в ее волосах, он сжимает их, показывая ей, что именно нужно делать — что ему нравится.
Когда он закрывает глаза, наслаждаясь моментом, я отступаю, позволяя двери закрыться.
И мне интересно, если я сбегу, он меня поймает?
Глава 8
Атлас
Меня бесит, когда люди думают, что могут издеваться надо мной, что они могут получить то, что принадлежит мне, и пытаются забрать это из моих жадных рук.
Это, конечно, невозможно и никогда не произойдет.
Если я на что-то претендую, то это так просто я не оставлю. Вот почему я не овладевал женщиной дольше, чем на несколько ночей. Я бы проглотил женщину целиком, и она не смогла бы убежать от меня. Вот какой была бы моя любовь — всеобъемлющей, и я знаю это, поэтому остаюсь в стороне.
Девушка у меня между ног делает глубокий вдох, облизывает красные губки и пытается задрать мне рубашку.
Этого не произойдет.
Отталкивая ее руки, я натягиваю брюки и поправляю костюм.
Она встает с колен и одергивает платье.
— Ты не хочешь потрахаться? Мы могли бы вернуться к тебе и делать все, что ты хочешь… Всю ночь, — пропела она последние два слова.
— Нет. Возвращайся к Гарри и скажи, что твои услуги были выполнены.
Ее лицо вытягивается, и она смотрит в пол.
— Это не так, — говорит она.
— Так. Знаешь, милая? Ты могла бы добиться большего, — я даю ей свою визитку и выхожу за дверь, ту самую, через которую выскользнула Теодора. Ее легко заметить, она выделяется, как роза среди шипов. В ее руке стакан с водой, и мне хочется улыбнуться, что она меня послушала.
— Мой мужчина, — кто-то хлопает меня по спине.
Я поворачиваюсь, вижу Бенджи и отмахиваюсь от него, на что он отвечает мне улыбкой.
— Она красавица. Ты сам ее выбрал? — его взгляд находит Теодору, а затем возвращается ко мне. — О чем это я... Конечно, ты это сделал. Ты наблюдал за ней, по крайней мере, несколько недель, — он пронзает меня взглядом. — Или, может быть, меньше, учитывая, как ты ее контролируешь.
— Она пешка в игре. Не более.
— Я уверен, что так оно и есть. Так ты не будешь возражать, если я подойду к ней и представлюсь? — Бенджи поправляет галстук и ухмыляется.
— Поступай, как знаешь, — говорю я сквозь стиснутые зубы, отворачиваясь от нее.
Бенджи смотрит на меня, прежде чем кивнуть.
— Хорошо, — говорит он, прежде чем направиться к Теодоре. Она улыбается ему, когда он садится рядом, а я наблюдаю, как Бенджи разговаривает с ней. Она ничего не отвечает, только кивает и оглядывает комнату.
— Ты хочешь, чтобы я прекратил это? — спрашивает Гарри, становясь рядом со мной и кивая в сторону Бенджи.
— Нет, давай посмотрим, насколько она преданна своей сестре.
— Она не может выполнять свою работу, сидя там, — говорит он, указывая на очевидное.
Я поворачиваюсь к нему.
Он опускает глаза.
— Извините, сэр, — и он отступает.
— Ты сказал моему подарку, что она может быть лучше? — спрашивает Гарри, качая головой. Нормальные люди боялись бы Гарри. К счастью для меня, я не обычный.
Меня вырастил один из самых безжалостных людей, который не находил оправданий своим поступкам, и если ты переступал черту дозволенного, тебя заставляли подчиняться.
Мой отец был преступником почти во всех отношениях. Моя мать сбежала, когда мне был год, и я ничего о ней не помню. Но он? От него мне никогда не сбежать, даже если он проведет за решеткой остаток своей жизни. То, что я был воспитан этим человеком, сделало меня сильнее, заставило учиться на его ошибках, и дало понять, что я никогда не буду таким, как он.
Мои руки прикасаются к женщинам только в порыве удовольствия, и, поверьте, мои руки на горле Теодоры проверили всю мою решимость. Я хочу жестко трахнуть ее и обхватить сладкую, нежную шею, когда я это буду делать.
Однако у меня есть правила. И я чувствую, что она может нарушить каждое из них, если подпущу ее поближе.
1. Не влюбляйся.
2. Никогда не позволяй женщинам диктовать, кто ты такой. Они унизят тебя и раздавят, забирая твои деньги.
3. Бизнес превыше всего.
4. Мой пистолет не прицелится, пока ты меня не предашь.
И я очень надеюсь, что Теодора меня не предаст. Потому что пуля в этой идеальной голове может испортить эти великолепные волосы. А мы бы этого не хотели сейчас, не так ли?
Поворачиваясь к Гарри, я вижу, что он зол. Он управляет одним из самых дорогих и эксклюзивных борделей в городе. Этот мудак продает своих женщин на несколько часов и отдает им лишь малую толику того, что зарабатывает.
Так что да, она могла бы найти кого-нибудь получше.
Намного, намного лучше, чем бордель Гарри.
— Ты думаешь, что ты намного лучше нас, не так ли? Почему? Потому
