когда Зои снова и снова скользила губами по моему стволу.
Моя кровь запела, желание кончить вспыхнуло и зашипело, как быстро тлеющий фитиль.
— Чёрт, — прорычал я, заставляя её выпустить мой член.
Она бормотала нелестные вещи, включая «полиция минетов» и «секс-дразнилка на день рождения», когда я поднимал её с пола, но все жалобы прекратились, когда я смахнул содержимое своего стола на ковёр и уложил её сверху.
Эти зелёные глаза горели непреодолимым соблазнительным огнём. Я придвинул её ближе к краю стола, пока она стягивала с меня рубашку через голову.
— Разве это не лучше, чем в постели? — прошептала она, когда я приставил набухшую головку своей эрекции к её входу.
Эта женщина вытащила меня так далеко за пределы моей зоны комфорта, что я никогда не был уверен, что выживу.
Я ответил на её вопрос безжалостным толчком.
Зои ахнула, и я поддержал её, слегка сжав горло. Она выглядела восторженной, и я бы рассмеялся, если бы у меня был запас кислорода. Не отрывая от меня взгляда, Зои упёрлась пятками в край стола, приглашая меня войти глубже.
— С днём рождения меня, — промурлыкала она, когда я медленно вышел, прежде чем снова вбиться домой.
Как всегда бывало с Зои, мной завладел инстинкт. Непреодолимая потребность доставлять удовольствие. Всё остальное отошло на задний план моего разума, и единственное, что я осознавал — это её тело и моё собственное, работающие в тандеме.
Зои обхватила меня за шею, притягивая к себе, и мы оба приближались к пику. Громкий треск предшествовал сдвигу стола, но я всё равно не замедлился. Я продолжал совершать толчки, продолжал наполнять её, пока мы дышали одним воздухом, гнались за одним и тем же оргазмом.
— Гейдж? — её голос был хриплым.
— Да, детка? — я застонал, когда её внутренние стенки обхватили меня ещё крепче.
— Я люблю... это.
Она кончила, разлетаясь на куски в моих объятиях, стискивая меня, увлекая меня за собой через край. Мой оргазм прожёг себе дорогу из меня в неё, и это была близость, которую я никогда не представлял себе и теперь боялся, что не смогу жить без неё.
Мы кончили вместе, держась друг за друга, пока наши тела дрожали, а мышцы сокращались, пока, наконец, мы не обмякли и в изнеможении не повалились на стол.
— Когда я не буду совсем без гроша, я куплю тебе новый стол, — выдохнула Зои подо мной.
Из моей груди вырвался смешок. Только она могла довести меня до невероятного удовольствия, а потом рассмешить.
* * *
Деклан: Твой офис выглядит разгромленным. Должен ли я вызвать полицию?
Глава 39. Переезжаю в Боливию с радужками
Гейдж
— Зои? Что, чёрт возьми, ты делаешь? Сейчас три часа ночи, — пожаловался я, стоя в дверях кабинета/столовой Зои.
Она была голой, если не считать пары пушистых тапочек, и сидела на полу, перебирая многочисленные стопки документов. Нана лежала на спине, прижавшись к ней, и храпела, как бензопила.
— Ничего. Возвращайся в постель, — сказала Зои, не поднимая глаз.
— Это не ничего. У тебя такой вид, будто ты вот-вот начнёшь сдирать гипсокартон со стен.
— Я просто кое-что ищу. Ничего серьёзного.
Паника в её тоне подсказала мне, что это очень серьёзное дело.
Вздохнув, я присоединился к ней на полу и поднял пачку писем.
— Скажи мне, что мы ищем.
Зои покачала головой, лихорадочно перелистывая папку.
— Это просто конверт. Ничего особенного.
— Что это за конверт? — спросил я.
— Такой конверт со всеми наличными деньгами, которые мне по глупости доверил комитет «Надери Задницу Доминиону». Я думала, что положила его в свою стопку «Не Потеряй Это», но его там нет, и его не было в стопке «То, Что Мне Понадобится В Ближайшее Время». Предполагалось, что я потрачу почти четыреста долларов на выступление группы с живой музыкой во время Читательского Уик-энда, а теперь я не могу их найти. И у меня на счету нет лишних четырёхсот долларов, и я не могу продать ничего из своей одежды достаточно быстро, чтобы компенсировать разницу. И почему я не сказала им, что мне нельзя доверять в чём-то подобном?
Я провёл мысленные календарные подсчёты и оставил очевидный ответ при себе.
— Вот что мы сделаем. Мы поищем вместе. И если мы не найдём его сегодня вечером, я заплачу группе в эти выходные, и мы снова поищем, когда всё закончится.
— Это я должна расхлёбывать. Я виновата в потере денег, — сказала Зои.
— Мне неприятно тебя расстраивать, но твои неприятности — это мои неприятности, — паника на её лице не уменьшилась, поэтому я попробовал ещё раз. — Если бы я беспокоился о чём-то, с чем ты могла бы помочь, ты бы захотела помочь, не так ли?
— Не в три часа ночи.
— Я гарантирую, чёрт возьми, что если бы у Хейзел или у меня были проблемы в три часа ночи, ты бы была рядом.
Зои пожала плечами.
— Может быть.
— Определённо. А теперь иди надень халат. Я отвлекаюсь с тех пор, как вышел сюда, и посмотрел ни на один чёртов листок бумаги.
С едва заметной улыбкой на губах она наклонилась и поцеловала меня в щёку.
— Спасибо.
— За что?
— За то, что не заставляешь меня чувствовать себя ещё хуже.
— Никто не имеет права обижать мою девочку. Даже ты сама.
Двадцать минут спустя Зои застонала, лежа ничком на полу.
— Я, должно быть, выбросила его. Пару дней назад я затеяла уборку и выбросила кучу вещей, — её голова лежала на животе Наны. — Кто так делает? Кто берёт конверт, набитый наличными, и думает: «Это явно мусор?»
— Ты бы удивилась, узнав, какие глупости мы все совершаем. Просто никто не заходит в социальные сети, чтобы рассказать об этом всём, — ответил я, возвращая коврик для мыши и пресс-папье на её стол.
— Вот. Можешь проверить мою сумочку. Я просмотрела её дважды, но это не значит, что его там нет, — сказала она, бросая свою сумку на стол передо мной.
— Ты уверена?
— Боже мой, Гейдж. Там же нет медвежьего капкана. Там нет ничего, кроме тампонов, чеков и обёрток от конфет.
— Кстати, о тампонах, насколько большие у меня будут неприятности, если я замечу, что у тебя приближаются месячные и, возможно, предчувствие надвигающегося конца света связано с гормональными изменениями? — спросил я, отважно начиная рыться в сумочке.
Зои бросила на меня угрожающий взгляд. В её глазах, обращённых в мою сторону, вспыхнул невидимый огонь. В тот момент я точно знал две вещи.
1. Мне грозила опасность.
2. Я был абсолютно,
