на ней хотя бы есть? Пусть будут!
«Пусть они там будут!» — умоляю и закрываю ослепленные увиденным глаза.
Слабая уверенность и знание этого будут держать меня в слабенькой узде, а иначе… Быть беде! О том, что у меня проблемы с чертовым либидо и незатыкающимся плотским желанием, когда я вижу Нию, надо бы лечащему врачу подробно рассказать. Что-то старый эскулап не спешит с окончательным вердиктом и моим последующим освобождением из венерической темницы, в которой я охренительно томлюсь. Или все так плохо и мне пришел окончательный половой трындец, или все стабильно и без явных изменений, что тоже раздражает и слегка заводит, или я, черт возьми, здоров, а значит… Короче, после того, как я откинусь со скамейки временно не играющих или запасных, мне будет не до Тонькиного стеснения и ее крошечных трусов! Не разорвать бы ненароком девочку, выпуская пар, накопившийся за чрезвычайно продолжительный период.
— Тонь? — провожу пальцами по глубокой позвоночной выемке. Слежу за тем, как сокращается смуглая кожа и как три идеальные родинки, сопровождающие ее хребет в районе шеи, шустренько подскакивают наверх, пытаясь скрыться в коротких волосах, завивающихся у основания женского затылка.
— Ага? — скашивает на меня глаза.
— Тебе все это очень идет, — невесомо нажимаю на позвонки, играя на ее спине волшебную беззвучную мелодию, на которую хотел бы оформить авторство впоследствии, если, конечно, в спокойной обстановке смогу восстановить партитуру, которую накладываю, испытывая спонтанное вдохновение, почти никогда до сей поры не посещавшее меня.
— Спасибо, — вздрагивает, словно всем телом ловит судорогу.
— Замерзла? — начинаю стягивать с плечей пиджак.
— Нет-нет, — одним прикосновением к моей груди останавливает простое намерение. — Все нормально, мне комфортно.
А мне вот нет! Откровенно говоря, как-то стремно. А если подключить немного моей честности и плавающего такта, то — очень необыкновенно и почти волшебно.
Пока помогаю Ние с посадкой в свою машину, краем глаза замечаю улыбающегося Смирнова, все еще пасущего нас через полностью стеклянный парадный вход дома. Сергей качает головой, при этом подмигивает мне и смешно грозит пальцем, о чем-то предупреждая «жениха». Мне ничего другого не остается, как кивнуть ему в знак своего с чем-то согласия и заверить пусть безмолвно, без нашей явной коммуникации, что доставлю его младшую дочь в целости и сохранности.
— Это тебе, — протягиваю Тоне букет, который предусмотрительно оставил на заднем сидении в салоне автомобиля.
Я посчитал, что трем милым женщинам, с одной из которых у меня намечено свидание, будет приятно получить в знак моего уважения и просто так, ради ослепляющих улыбок по случаю и без, цветочную композицию, собранную профессиональным флористом. Я все учел и все предусмотрел, и заранее заказал два одинаковых букета для матери и старшей дочери, и один, исключительный и необыкновенный, для той, с кем планирую провести чудесный майский вечер.
— Боже мой, — всплескивает руками Тосик и прячется лицом в ладонях. — Сказка, да?
— Просто цветы, Туз. В чем дело? — подношу к ее пока спрятанному носу цветочный скарб. — Откройся! Я тебя прошу.
— Что с тобой, Петруччио? — Смирнова поднимает занавес из своих рук.
— Ничего. Просто…
— Соблазняешь, да? — берет букет и располагает его на своих коленях. Бережно, кончиками пальцев щупает каждый лепесток, который подворачивается ей под руки, словно специально подставляется. — Ты уже добиваешься меня? Ты атакуешь, Петя? Как мне себя теперь вести?
Мы так не договаривались, если честно. Будет провоцировать и задавать неудобные вопросы — ни хрена не выйдет. Я не умею распушивать перья по просьбам страждущих и озабоченных, это добровольное действие и исключительно под соответствующее настроение.
— Хочу тебя узнать, Антония, — завожу двигатель, врубаю дальний свет. — Скрытого смысла нет. И потом, мы с тобой договорились. Я не соблазняю…
— Покоряешь, да?
— Я дарю цветы и все, — пристально всматриваюсь в лобовое.
Там, перед моим носом, глазами, и капотом автомобиля, открытые настежь железные ворота и темный, темный, темный, где-то даже страшный и непроходимый лес.
— Все! — мечтательно за мной последнее повторяет. — Все?
— Перестань, — смаргиваю и громко сглатываю, проталкивая в глотку очень плотный ком.
— Ты хочешь меня узнать? — искренне недоумевая, задает еще один вопрос.
— Да.
— Мы ведь знаем друг друга, — тихо усмехается. — Придумай что-нибудь еще.
— Этого мало. Недостаточно. Ния?
— М?
Она играет с тем, что покоится на ее коленях, что-то шепчет, подмигивает смотрящему на нее цветку и, подняв букет, губами прикасается к улыбающимся ей декоративным зонтикам-соцветиям.
— Ты не страдаешь морской болезнью? — вышептывая почти по буквам, сильно заикаюсь.
— Нет. А что?
Ничего! Это и есть секрет. Ничего больше не скажу. Пора давить на газ и начинать свидание, от которого я уже плыву.
— Пристегнулась, Тузик? — повернув к ней голову, смотрю на натянутый шлейф ее ремня безопасности. — Поехали?
— Да…
Полчаса и мы на месте — у истока нашего местного не слишком полноводного ручья. Всю дорогу Тосик вглядывалась в свое окно, безуспешно пыталась угадать конечную точку нашего маршрута. Она накидывала множество иногда абсолютно бессмысленных версий, вплоть до трансатлантического перелета и скоростного путешествия на атомном ледоколе, который с оказией завернул в наш район, затем настойчиво выпытывала, задавая наводящие вопросы, играла в вечную женскую молчанку, когда я наотрез отказывался сливать интересующую ее информацию. Но одно Смирнова отметила сразу и очень точно:
«Мы едем не в город, Петя?».
Я утвердительно качнул головой, об остальном, конечно, умолчал.
И вот мы здесь! На месте, которое я уже люблю. Это тихая, интимная и очень современная точка, легкодоступный пункт назначения для современного навигатора, локация с простыми координатами на современных автомобильных атласах, в которой мы поужинаем и проведем время наедине без свидетелей и отвлекающих персон. Я забронировал столик не в кафе или в ресторане. Я на сутки арендовал полноценный дом! Дом, но все же с маленькой оговоркой.
Деревянное, экологически чистое и довольно легкое сооружение, с весьма некрупными габаритами, но со всем необходимым и современным содержимым. Что такое стены, любимые женщинами удобства и комфорт? Ничто! Простое пожелание, а для меня — кредитка и всего один щелчок. Щелчок пальцев, разумеется. А вот стены, удобства и
