– Вот, – сказала, протягивая горсть монет. Носильщик снова поклонился и отступил от такси. Билли понимала, что поступает неразумно, может быть, она даже оскорбила старика, но, подумав, как улыбнется вечером его жена, сочла себя правой.
– Отель «Пенинсула» на Коулун, – сказала Билли водителю.
Тот покачал головой:
– Вам нужно серебристо-красное такси, такие идут в Коулун. Я езжу только в Гонконг. Вам нужно выйти.
– Что?
– Вы выйдете и сядете в такси, которое идет в Коулун, серебристо-красное.
– Вы поможете мне с багажом?
– Я езжу только в Гонконг.
– Я вам заплачу, – в голосе Билли появились панические нотки. Она отыскивала в толпе своего носильщика.
– За пять американских долларов я помогу вам.
Пятнадцать минут спустя Билли была водворена в новенькое такси, действительно серебристо-красное. Ее багаж погрузили, и водитель склонился к окошку машины:
– Как будете платить, гонконгскими долларами или американскими?
– Что вы предпочитаете? – спросила Билли своим самым деловым тоном.
– Двадцать американских долларов, чтобы отвезти вас в Коулун. А пошлину платите гонконгскими.
– Хорошо. Скажите мне кое-что. Сколько вы берете с вашего соотечественника, чтобы довезти его до Коулуна?
– Четыре гонконгских доллара, – ответил водитель, выводя машину на магистраль. Он чуть не столкнулся с туристическим автобусом. Билли поежилась от ощущения близкой опасности и решила забыть, что ее провели. Завтра она во всем разберется, а сейчас слишком устала. Хотелось принять теплую ванну и лечь в чистую постель.
Такси подъехало по дугообразной подъездной аллее к отелю, где два мальчика-боя в безупречно чистой белой форме стояли у входа в роскошный вестибюль. Завтра, решила Билли, она повосхищается всем этим великолепием.
* * *
Билли проснулась внезапно, сразу же осознав, где она находится. Коулун. Ее первый день в Гонконге. Сама себе хозяйка. Может встать, а может остаться в постели. Может помыться и одеться, пойти в ресторан или заказать завтрак в номер. Обильный завтрак – вот что она съест. Теперь будет тянуть время, примет ванну – долго и восхитительно наслаждаясь и снимая усталость после утомительного сидения в самолете. Потом, не торопясь, станет наслаждаться завтраком, прежде чем заняться делами.
Билли захлопала в ладоши и запрыгала на кровати. Она па самом деле в Гонконге!
* * *
Билли в нерешительности стояла в большом центральном вестибюле отеля. Должна ли она выйти из здания и подозвать такси или спросить у портье за стойкой?
Мажордом оглядел ее с ног до головы, как ей показалось.
– Чем могу служить, мадам? – спросил он.
– Я хотела бы поехать в центр.
– Хотите взять такси или предпочитаете паром? Билли посмотрела на часы.
– Я бы поехала на пароме.
– Тогда могу предложить такси до парома.
Билли вышла из отеля и с изумлением увидела, что такси уже подкатывает к ступенькам крыльца. Как ей показалось, служащий отеля не произнес ни слова, не подал никакого знака. Один из боев в белой форме взял Билли под руку, проводил к машине и открыл дверцу. Билли улыбнулась мальчику, и тот одарил ее мрачным взглядом темных глаз. Он слегка кивнул, захлопывая дверцу.
– Паром, пожалуйста, – сказала Билли, откидываясь на сиденье.
Прибыв к парому, она купила билет и последовала за вереницей людей, спускавшихся по деревянным сходням. Села на край длинной скамьи, чтобы видеть гавань. Пока паром не отчалил, она усердно фотографировала разноцветные сампаны. Извела целую пленку и как раз меняла ее, когда паром причалил к берегу. На мгновение Билли испугалась. Она одна, так далеко от Техаса. Потом возбуждение взяло верх. Она поднялась по сходням на берег, как все остальные пассажиры, стараясь смешаться с толпой, но, казалось, никто не обращал внимания на ее черный костюм с белой блузкой.
Морщинистый человек протянул руку и растянул в улыбке беззубый рот.
– Мисси хочет поехать на рикши? Один американский доллар! – Билли пристально посмотрела на старика и подняла фотоаппарат. Старик заслонил лицо руками, и Билли рассмеялась. – Фотография стоит два американских доллара.
– Хорошо, – хохотала Билли. – Но только потому, что вы первый человек в этой стране, который мне улыбнулся.
Она навела на него аппарат и сделала три снимка. Сначала он улыбнулся, потом дотронулся до своей потрепанной соломенной шляпы. Напоследок поставил ногу на подножку своей коляски и протянул руки вперед.
– К тому же и актер, – сказала она. – На Бродвее вы стали бы знаменитостью.
– Наймите рикшу, отвезет, куда хотите. Быстро, быстро.
– Что это значит?
– Это значит, что я отвезу вас, куда вам надо. Можно проехать быстро. Такси так быстро не едут.
– Клос-Лейн. Вы меня туда доставите?
– Доставлю за один американский доллар. Платить сейчас. Платить за фото сейчас.
Билли протянула деньги. Старик засунул банкноты в карман черных мешковатых штанов, видно, это была привычная одежда у китайцев. На костлявых ногах у него были только тонкие черные тапочки, похожие на балетные. «Как же может этот старик, который весит не более восьмидесяти фунтов, тащить тяжелую коляску, да еще вместе с пассажиром?» – удивлялась Билли. Старик семенил, опустив голову и согнув спину.
Поездка доставила Билли удовольствие, но мучило чувство вины, что ее вез этот старичок. Как только она здесь освоится, станет всюду ходить пешком по многолюдным улицам и впитывать впечатления. Билли невольно рассмеялась. Теперь она поняла, что старичок больше зарабатывал, позволяя себя фотографировать, чем таская свою коляску.
– Клос-Лейн, – объявил рикша, глянув через плечо. – Вы здесь выходить.
Билли вынула из сумки два доллара и протянула старику. К ее удивлению, он фыркнул и неприязненно посмотрел на нее. Билли лихорадочно соображала, как рассчитать деньги по валютному курсу. Чаевые в два доллара казались ей вполне приемлемыми.
– Деньги ни за что – плохо. Больше так не делайте. Вы теряете лицо, если делаете так.
– Так вы не принимаете чаевые? – недоверчиво спросила Билли.
– Не надо денег ни за что. Красивая леди не делать это снова. – Билли размышляла, должна ли она протянуть руку обратно за своими деньгами, но смятые бумажки уже исчезли в кармане черных штанов.
Она рассмеялась: – Больше не буду.
Рикша замахал руками, давая понять, что с него довольно, он не желает больше иметь дело с нею и со всеми женщинами. Бормоча что-то себе под нос, он развернул коляску, высматривая пассажира на обратный путь к своей стоянке.
Билли стояла на Клос-Лейн. Всевозможные лавки с товарами тянулись вдоль узкой улицы. Сотни разноцветных флажков и металлических вывесок с надписями по-китайски висели над головами прохожих. Сквозь них не пробивался солнечный свет. Билли пришлось потолкаться в толпе по одной стороне улицы, а потом – по другой, чтобы найти, наконец, лавки с теми товарами, которые ей были нужны.
