Я больше не люблю ромашки… - Асель Кубанычбековна Аильчинова

были готовы. Поднявшись на четвертый этаж, я увидела, что дверь четыреста шестого номера была открыта. Я подошла ближе, постучалась, хоть и номер должен был быть свободен, никто не ответил. Я прошла в номер и увидела, что одной из горничных отеля стало плохо. Растерявшись, сначала я позвонила Артуру, а потом он уже в скорую. Нашу горничную увезли, а номер остался не готов.

– Артур, просто побудьте на ресепшене, пожалуйста. Я подготовлю номер. У нас нет другого выхода. Гости приедут уже в течение получаса, а номер не готов.

– Сара, попроси других горничных, тебе нужно будет всех заселить.

– Они все заняты, вы же сам просили позвать на смену всех сегодня, у нас было десять выездов и будет столько же заездов. Другого выхода нет.

– Но кто будет заселять гостей?

– Не переживайте, я все подготовила, ключи от номеров с фамилиями тоже. Как они приедут, просто позвоните, я только соберу их данные для системы. Мы не можем больше терять времени.

– Узнаю старую добрую Сару, – сказал Артур. – У тебя двадцать пять минут.

Начав с заправки кроватей, я начала подготовку номера. Делая уборку, я вспомнила один случай из своей рабочей практики. Когда я только пришла в отель, я не особо знала, как устроен этот гостиничный бизнес, не знала, что такое поздние выезды и ранние заезды. Будучи, очень доверчивой, я верила всем людям подряд, которые были когда-то у нас. В тот летний день один гость должен был выехать согласно правилу в полдень, но попросив отсрочку на пару часов без доплат, задержался. Я позволила ему, потому что думала, что горничные успеют убрать номер, но гость оказался очень наглым человеком и выехал только поздно вечером. Конечно, за это мне очень попало, сделали выговор, и чтобы я никогда больше не забывала ничего, отправили убирать номер. Я убирала его, как могла, но заняло у меня это около трех часов. С тех пор я не путала время и не оставляла никого без доплат.

Ровно через двадцать минут я уже была на ресепшене с Артуром и ждала наших гостей. Делегация из Южной Кореи состояла из десяти человек. Все это были мужчины от тридцати пяти до пятидесяти лет. В знак приветствия мы начали кланяться друг другу. Закончив процедуру регистрации гостей, все были заселены в свои номера, и я отправилась на свой заслуженный обед.

На кухне все работники были заняты готовкой, поэтому я просто взяла свой обед и пошла во двор. День был очень теплый, хоть и листва уже давно начала опадать, мой мозг был приятно нагружен рабочей рутиной, и, быстро пообедав, я снова вернулась на работу.

– Сара, звонили с четыреста шестого. В номере нет воды, – сказал Артур.

Вот черт, я забыла положить воду в номер.

– Уже бегу поставить ее, Артур. Простите, – как можно ласковее ответила я.

Быстро поднявшись на четвертый этаж, я уже вовсю стучалась в дверь, когда мне открыли дверь.

– Простите, пожалуйста, – начала я, протягивая воду

– Все хорошо, – сказал наш гость по-английски.

Я отдала воду и побежала вниз ждать окончание рабочей смены, чтобы поговорить с подругой.

Глава одиннадцатая

Ровно в восемь Эмилия ждала меня в кофейне за столиком у окна. Она была в джинсовой рубашке, джинсах и в ботильонах на высоких каблуках. На шее у нее был желтый шелковый платок. На фоне всех посетителей кофейни, которые были почти все в черной одежде, как и я, она выделялась. Я сразу увидела ее.

– Ну и вид, Сара, – сказала она. – Выглядишь ужасно! Ты же никогда не носила спортивные вещи в повседневной одежде. Хорошо, что у тебя на работе униформа, и никто кроме меня этого не видит!

– А ты, напротив, как всегда безупречна, – начала я. Эмилия тут же встала из-за стола и покружилась.

– Смотри, это те джинсы. Узнала?

– Ээ… Нет. Какие?

– Как какие, Сара? Джинсы с Levi’s, которые я так хотела. Мне жутко повезло, увидела их сегодня в магазине, была распродажа, и остался только мой размер. Сразу же взяла их и надела. Но это все ерунда. Давай рассказывай, что произошло, и почему ты ходишь по клубам в тайне от меня?

Эмилия обычно не такой уж и шопоголик, в отличие от меня, но очень стильная. Ей хватает пару минут, чтобы собрать образ. Но не мне. Обычно я всегда таскаю ее по магазинам, заставляю проводить со мной кучу времени в торговых центрах, когда ищу то самое платье, которых у меня целый шкаф. Человек, который всегда старается следовать модным трендам сидит сегодня в кофейне в теплом вязаном спортивном костюме. Кто бы мог подумать.

– Эм, все не так, как ты думаешь. Я уже говорила тебе об этом утром. В общем, ты же помнишь моего коллегу, Таира?

– Того высокого симпатичного парня, который был у тебя, когда я к тебе приходила? Который всегда заботится о тебе? Который всегда крутится возле тебя, а ты…

– Да, да, он самый, – прервала я подругу. Но бога ради, все не так, как ты описываешь. Мы просто коллеги. Сколько лет мы с ним уже дружим. Таир попросил помочь ему…

– Сходить с ним в клуб? Какая прелесть.

– Вам что-нибудь принести? – к нам подошел официант, чтобы принять наш заказ. Мы взяли два больших капучино, два стакана теплой воды и два клаб-сэндвича. «Будет готово через пятнадцать минут», – сказал официант и удалился.

– Эмилия, перестань! У его друга был день рождение, а Таир сказал всем, что у него есть девушка, которой нет на самом деле, поэтому мне пришлось пойти, чтобы поддержать друга.

– Надо же, как изменилась дружба в последнее время. Ну ладно, неужели среди его друзей там тоже был Он?

Сердце вдруг снова предательски замерло, я как будто не была готова это обсуждать. В кофейне вдруг стало слишком жарко, костюм давил на горло, казалось, что я сейчас просто задохнусь. Спас меня официант, который спешил к нам с двумя стаканами воды. Сделав глоток воды, я пришла в себя. Как я думала, что пришла.

– Сара, ты можешь говорить? Все хорошо? – сменив тон, спросила подруга. И почувствовав заботу в ее словах, глаза наполнились слезами.

– Эмилия, он там был. Он развлекался со своими дружками. Развлекался так, как будто ничего не произошло.

– Сара, он видел тебя? – вдруг Эмилия стала очень злой. – Он тебя видел?

– Да, – еле слышно ответила я, и слезы покатились из моих глаз. Подруга подвинула стул ближе ко мне и обняла меня.

– Поплачь, дорогая,