заехать некогда, хоть на работе загляни.
– Хорошо, папуль. Постараюсь.
Идея с проститутками для Амосова окончательно развеивается. У него такой именитый дед, и папа, если узнает, мне не простит. Поэтому выбираю другую тактику. И даю второй мой номер, который использую для рекламы и спама.
Так… с таким замечательным врачом отсидеться не получится. Надо какие-то азы по кардиологии получить. Почитать что-нибудь. Между “Анатомией сердца” и “Патологиями сердца” выбираю “Мысли и сердце” Амосова. Тысяча девятьсот шестьдесят девятый год. Пятьдесят лет прошло… Интересно, что книгу всё ещё читают.
“Книга первая. Первый день.
Это морг. Такой безобидный маленький домик стоит в углу институтского сада. Светло. Яркая зелень. Цветы. Кажется, по этой тропинке ходит Красная Шапочка. Нет. Здесь носят трупы.”
Начало будоражит…. Натягиваю плед и погружаюсь в чтение.
А Николай Михайлович, как будто со мной разговаривает и рассказывает все. Как девочку не спас. Как вскрытие делал. Как анализировал ошибки…
“Петя, Миша и Олег создали нашу машину два года назад одни из первых в Советском Союзе. Петя и Миша — это парни с завода, энтузиасты. Они были слесарями, теперь уже стали инженерами. Олег — врач. Пока делали опыты, а потом простые операции, машина нам очень нравилась. Казалась лучшей в мире, потому что для заполнения ее нужно всего семьсот пятьдесят кубических сантиметров крови, а за границей для подобной машины — три-четыре литра. Мы бессовестно хвастались этим.”
Читаю про его первый аппарат искусственного кровообращения.
По коже мурашки от восхищения и предвкушения. Это у нас сейчас все есть, а тогда же не было ничего. Он сам и пара энтузиастов придумали аппарат.
Телефон оживает и на экране высвечивается сообщение.
Инна: “Привет. Чего молчишь? Как первый рабочий день?”
Женя: “Возвращайся скорее. Я долго не протяну тут”
Инна: “Что случилось?”
Женя: “Мне сегодня пришлось делать ЭКГ, читать кардиограмму. Как ты понимаешь, я этого не сделала”
Инна: “Вот черт”
Женя: “Я боюсь, что меня-тебя уволят раньше”
Инна: “Не могут они тебя уволить. Так как договор с универом”
Женя: “Но репутация будет так себе.…”
Инна: “Да восстановлю”
Женя: “Ты как? Рассказывай”
Инна: “Пока не было подходящего случая. Думаю, завтра все расскажу”
Женя: “Не затягивай только, а то потом только хуже будет”
Инна: “Я боюсь, Жень. А вдруг они скажут аборт делать?”
Женя: “Нечего думать о том, что может быть. А может и не быть. Действуй по ситуации и сама решай, чего ты хочешь”
Инна: “Спасибо, Жень”
Открываю контакт Вадима. Надо позвонить. А внутри чувство такое, как предательство, что ли. Я целовалась с другим. Не по своей воле, но было же… И я думала об этом, вспоминала.
А если это измена?
Надо рассказать. Хотя как сказать, что я не виновата. Если сама села к нему в машину. Сама разговаривала. Сама… бля, я отвечала на поцелуй. И тело отзывалось на эти касания.
Отзывалось, потому что соскучилось по Вадиму. И мне вообще всё равно на этого Павлина в хирургичке. Мне всего лишь нужны бонусы от него для Инны, поэтому пусть радуется, что я нашла телефон Жени для него.
Лишь бы больше не придумал ещё кого найти…
И всё-таки делаю видеозвонок парню.
Но он сбрасывает и пишет, что с отцом на совещании, позже позвонит.
А позже я уже спать лягу.
Я: “Скучаю по тебе”
Скучаю по тому постоянству, что есть с ним. Если бы был тут, я бы не влипла в эту историю с Амосовым.
Вадим: “Я тоже, малышка”
Открываю наши с ним фотографии. Последняя сделана уже давно. Последнее время он занят был этим перелетом и делами. Почти и не встречались.
Потом Инночка улетела. Как сговорились и специально меня тут одну оставили. У меня, конечно, по сравнению с подругой, проблемы не проблемы. Так… задачка со звездочкой – противостоять Амосову. Надо найти к нему подход, может, почитать книгу его деда, лучше узнать их?
*****
Паркуюсь на стоянке перед больницей. Поправляю парик и надеваю маску.
Ну, удачи, Женя. Подмигиваю себе в зеркало и скрещиваю пальцы.
Забегаю в отделение, здороваюсь с Олесей и быстро переодеваюсь. Сегодня надеваю белый костюм. Идеально в мой размер приталенная блуза и брюки.
Сегодня меня нельзя упрекнуть, что я оделась откровенно коротко.
- Я на пару минут отлучусь,- предупреждаю Олесю. - Если что, набери меня.
И пока я никому не нужна, беру пакет с вкусняшками и иду к брату.
Из палаты Макса навстречу выскакивает эта его "помощница", сбивает меня с ног.
– Аккуратней!
– Прости, там просто.… мне срочно нужен Мальцев… Максим Гуляев, он умирает! Я его убила!
– Что?! – чёрт. - Бегом за Мальцевым, за реаниматологом, кардиологом! За всеми!
– Да, хорошо!
Срываюсь в палату к Максу. Сердце то в пятки, то к горлу. Так. Я начну реанимацию. Нельзя терять ни секунды. Врачи вернутся подхватят.
- Макс! - срываюсь в палату.
- Чего вы все кричите с утра?
- Живой? - Бросаю пакет на тумбочку и к нему.
- А что уже прибежала мое наследство делить? - смеётся и тут же кривится от боли.
- Дурак! Медсестра твоя выскочила и сказала ты умер.
Улыбается мне довольно и закатывает глаза.
- Ты зачем её напугал?
- Скучно тут.
- Точно дурак! - Смотрю ему в глаза , наклоняюсь и обнимаю, - не делай так больше.
- На войне и в любви все средства хороши.
- Ты ни там, и ни там, а в больнице. Поэтому оставь свои подкаты для других случаев.
– Очевидно, состояние Гуляева в норме, – хмыкает за спиной Мальцев. Я быстро натягиваю на лицо маску и разворачиваюсь к ним.
– С ним всё в порядке.
– Живительные объятия творят чудеса. Очень рада.
Фыркает его помощница и оставляет нас.
- Мариш, ну подожди, - зовёт её, но поезд уехал, а медсестра приревновала, кажется.
- Иди, верни её, ты мне свидание сорвала.
- Мне некогда, меня в отделении ждут. Это тебе батончики с сухофруктами и витаминами. Ешь, поправляйся.
- Ты ж знаешь, я не люблю такое.
У меня в кармане вибрирует телефон.
- Это лекарство. Ешь.
Целую брата в щеку и отвечаю на вызов. Олеся.
- Ин, ты куда пропала? У Амосова планерка в восемь сорок пять, а тебя нет.
На часах - восемь сорок четыре.Пизд*ц мне.
Пулей в свое отделение. Благо всего один этаж.
Олеся уже ждёт меня.
- Злой?
- А ты как
