class="p1">– А что? – рычит.
Пожимаю плечами. Раз купил, значит можно.
Крышка не поддается. Пальцы до неприятного жжения скользят по ребристому краю, силы не хватает вскрыть фабричную "пломбу".
– Дай сюда, – вырывает бутылку из рук.
М-да-а, манерам не учили…
Медведь без каких-либо эмоций на лице вырывает у меня бутылку, одним легким движением сворачивает крышку. Минералка громко пшикает в лапищах зверя. Пузырьки устремляются к горлышку, но встречают препятствие в виде крышки.
Отдает воду обратно.
– Видишь, малыш, какой сильный у тебя папа.
Это не комплимент для громилы. Это поддержание разговора с мальчиком, чтобы он забыл про рев.
Наливаю воду в стаканчик. Она шипит и пузырится. Лично я такую газированную пить сразу не могу, жду, когда пузырьки хлопнутся. Будет ли пить ее в таком виде ребенок, я не знаю. Но раз отец молчит…
С сомнением протягиваю стаканчик мальчику. Он берет его двумя руками, подносит к лицу, я придерживаю снизу для подстраховки. Пузырьки скачут в губы и в нос малышу, стакан отпихивается обратно мне в руки, едва не расплескивая жидкость. Сейчас опять будет крик.
– Щекочет тебя водичка, да? – щебечу перед мальчиком. – А давай мы заставим пузырьки исчезнуть, давай?
Ребенок орать передумал. Заинтересовался, чем я его могу удивить и как уберу коварные пузырьки.
Опять шарю взглядом по кабинету в поиске ложечки, избегая смотреть на массивную фигуру в паре метров от меня. Ну конечно, откуда здесь, в логове зверя, взяться чайной ложке? Медведь, наверное, не знает, как ею пользоваться. Его еда – исключительно мясо на вертеле размером с барана или хряка. И ест он его руками, а не столовыми приборами.
– Что еще надо? – уже тише басит Михаил Иванович.
– Ложечку. У меня есть в тумбочке, в верхнем ящичке, – наконец встречаюсь с ним взглядом и строю просящие глазки. Все равно стоит, ничего не делает, пусть хоть за ложечкой сгоняет.
Шеф послушно идет в приемную и через минуту возвращается. Отдает мне ложечку, а сам усаживается напротив в кресло для посетителей.
– Она чистая, – на всякий случай говорю мужчине, помахивая ложкой в воздухе и переключаюсь на ребенка. – Вот так, смотри, малыш, опускаем ложечку в водичку и… мешаем, мешаем, мешаем.
Опять сажусь в шикарное директорское кресло, чтобы быть с мальчиком на одном уровне. Попутно прячусь от тяжелого взгляда медведя за тельцем малыша.
Стучу ложкой о края пластика, заодно раскручиваю воронку. Мальчишка смотрит на пляски воды, приоткрыв рот.
– Ну–ка, попробуй теперь, будет щекотать?
Мальчик с готовностью берет стаканчик с жидкостью и пробует пить. Опустошает наполовину.
– Ну вот, молодец. Не баловалась больше водичка?
Машет головой из стороны в сторону. Икает. Морщится.
– Невкусная?
Опять машет.
– В следующий раз проси сразу сладенькую, ладно? Тебя как зовут?
Молчит. Глаза в пол, точнее, на свои коленочки. Какие ресницы классные у ребенка – длинные, светлые, пушистые, хоть и слипшиеся.
– Матвеем его зовут, – отвечает за мальчика Михаил Иванович. Сидит как сыч в кресле напротив, наблюдает за нашим с малышом диалогом. Точнее, пока монологом. Пальцами по столу слегка постукивает.
Выглядываю из-за ребенка. Бросаю на директора неприязненный взгляд – не его спрашиваю, вообще–то.
– Матвей? – обращаюсь к малышу. – Красивое имя. А сколько тебе лет?
Матвей молчит. Опять стыкует указательные пальчики и смотрит на них, а не на меня.
– Он не разговаривает, – снова встревает его отец.
– Ты не хочешь со мной разговаривать? – игнорирую мужчину.
– Ой, совсем не разговаривает? – доходит до меня. Поднимаю шокирующий взгляд на Медведя.
– Совсем.
Несколько секунд смотрим друг другу в глаза.
Осознание, что маленький, такой симпатичный мальчик и не может сказать ни слова, колет каленым железом прямо в грудную клетку. Жаль до невозможности малыша, прям до слез. За что ему такое наказание? Еще и отец чурбан бесчувственный.
Моргаю часто–часто, разрывая наши гляделки с медведем, прячу накатившуюся мокроту за ресницами. Проглатываю ком в горле. Набрав полную грудь воздуха, улыбаюсь мальчику и говорю как можно бодрее:
– Матюша, у тебя игрушки есть? Машинки, например?
Машет отрицательно.
– Совсем ничего? Чем же ты будешь у папы на работе заниматься?
– Слышь, стрекоза. Я тебе задание дал? Дал. Иди выполняй. Мы найдем, чем заняться, да, Матвей?
А тон нельзя повежливее сделать? С ребенком можно и помягче общаться, кровиночка же. И с чего ради я стрекоза? А-а, из–за черных очков?
Ребенок напрягается. Похоже, перспектива остаться один на один с отцом его пугает и вот–вот он опять заплачет. Сжимаю его ручку, показываю тем самым, что я рядом и в обиду не дам.
– Э–э, Михаил Иванович, вы не могли бы повторить задание? Я не расслышала.
Невинно хлопаю ресницами и улыбаюсь.
Глава 6. Настя
Глава 6. Настя
Медведь закатил глаза, а потом и вовсе зажал переносицу пальцами. Я вдруг поняла, что мне не показалось. Он действительно неимоверно устал. Может, потому и срывался на малыша? Но задание медведь все же повторил. Медленно, давая мне время записать:
– Позвони в агентство по найму, скажи, срочно нужна няня для мальчика четырех лет. Срочно – это в течение часа. До двенадцати, – Михаил Иванович смотрит на циферблат наручных часов, – нет, до двенадцати тридцати, я здесь, пусть пришлют несколько, чтобы я успел выбрать.
– А есть какие–то обязательные требования? Возраст, опыт, график работы?
– Нет требований. Мне нужно, чтобы мне не мешали на работе работать, а дома отдыхать от работы. Оплата… Посмотри среднюю по городу и удвой. Задача ясна?
– Ясна. То есть не совсем. Можно уточнить? Я правильно понимаю, вам няня нужна круглосуточная?
– В идеале да.
Ручка зависает над блокнотом. Кидаю на мужчину непонимающий взгляд.
То есть он своим сыном заниматься совсем не будет? Плюс возьмет в няни абы кого?
И даже не знаю, что лучше – ребенок с чужой теткой без родительской любви и внимания. Или без няни, но с отцом–неадекватом.
– И с постоянным проживанием, – добавляет. – Надеюсь, недолгим.
И взгляд такой… Попробуй возрази.
Да уж малыш, повезло тебе с папаней.
– Он вообще ваш сын? – срывается с языка быстрее, чем я подумала о возможных последствиях. – То есть, конечно, ваш, вы ведь так похожи… – бормочу не пойми что и дописываю требование "постоянное проживание".
– Да? И чем же мы с
