разрядить обстановку выходит неудачной. Даша в своем фирменном жесте выгибает правую бровь, а затем и средний палец, что означает: она включает режим стервы. — Ладно-ладно! Не сверкай глазищами, о, моя единственная и неповторимая лучшая подруга, — с низким поклоном подаю ей куртку и помогаю надеть.
— То-то же! Смотри мне! Встретимся позже. И телефон не отключай. Я, кстати, живу на подселении с родней Захара. Я была вынуждена согласиться, так как свободных мест здесь больше нет!
— С какими его родственниками ты живешь? — прошу у неба, чтобы это были не его жена с дочкой.
— С Соней и Настей, — Даша с вызовом смотрит на меня, и я узнаю эту ее тактику: лучшая защита — нападение.
— С Настей и Соней, — тихо повторяю. Разочарование подкатывает к горлу. Они здесь. Небо отказалось меня услышать. Оно продолжает меня испытывать. Как и Шишкин. Зачем он это делает?!
— Варенька, я понимаю, звучит и выглядит это дико. И я первая бы выдернула ей волосы и расцарапала лицо Шишкину, если бы усмотрела между ними хоть какой-то намек на связь. Точнее, она есть. И это их дочь. Больше их ничего не связывает. У меня чуйка на этот счет. Но это пусть он сам тебе объясняет. — Даша берет небольшую паузу, будто тщательно подбирает слова. — В свое оправдание только скажу, нам с Васютой выдали единственное свободное жилье, хозяйское. Как и Насте с Соней. Дай ему все объяснить. Он неплохой мужик, послать его всегда успеешь. Все, я ушла.
Она хлопает дверью еще громче Гордея, и я остаюсь одна. Соня здесь. Анна-Настя здесь. Гарем какой-то получается. Может он привез их сюда, не зная, что найдет меня? Нет, он же и Дашу с дочкой привез, значит точно знал! И зачем ему всем видом показывать, что хочет быть со мной… А хочет ли? Он вообще-то такого не говорил, только настаивал на разговоре… И всего лишь поцеловал так, что я чуть не лишилась сознания.
Без профессионального отвлекатора Даши мысли о Захаре стихийным бедствием бушуют в голове. Верю — не верю, рада ему — не рада, люблю — не люблю. Я ведь так хотела отвлечься в этой богом созданной глуши, но господин Шишкин снова меня переиграл! Не оставил шанса отключиться от него. Спасибо хоть за Дашу с Васютой.
Плетусь к кровати и падаю на нее животом. Закрываю глаза всего на минутку и, незаметно для себя, засыпаю. Мне снится, что Захар греет меня своим шепотом, прикусывая мочку уха:
— Не спи, зима приснится, замерзнешь.
Так он мне говорил и тогда, в трампункте, когда привез меня спасать от бешенства, а теперь услужливый мозг подбрасывает приятное воспоминание с легким дополнением в виде сладкой до дрожи ласки.
Наслаждение щекочет кожу, и я со стоном зарываюсь лицом в подушку, с готовностью к продолжению выгибаясь в спине, поднимая ягодицы и сжимая бедра для усиления пылающих внутри ощущений. Если наяву с Шишкиным у нас все сложно, так пусть хоть во сне будет прекрасно-горячо… Роняю стон в подушку, шепчу его имя:
— Захар…
— Варя…
Его ответный хрип такой реальный. В нем столько желания и обещания вознести меня к небесам, что я взбиваю пальцами подушку, еще сильнее сжимая бедра и начиная ими покачивать. Мой сон — мои правила, поэтому, без каких-либо прелюдий, хочу Захара. Прямо сейчас. О чем и молю-требую во сне, без всяких стеснений:
— Сейчас… Захар… Хочу тебя… сейчас…
Хочу сжать его тугим кольцом внутренних мышц насколько это возможно, чтобы… не отпустить, чтобы насытиться им, утолить голод по его телу, рукам, поцелуям… Но он все медлит, чертов мучитель! Готова связать его во сне, приковать к кровати и как следует воспользоваться его беспомощным состоянием!
Неожиданно грань между сном и реальностью становится настолько хрупкой, что я чувствую в мельчайших деталях его язык на моей шее. Горячий. Влажный. Дразнящий. И дыхание раскаляет кожу... В нее вонзаются зубы так резко и сильно, что я вздрагиваю от приятной, но все же боли, и понимаю: что-то с моим сном не так!
На меня ложится что-то. Чувствую вес этого инородного на теле. Пугаюсь от осознания, что это и не сон вовсе. Не понимаю, где я, с кем и что происходит. Сердце скачет к пяткам, под одеяло, и я подпрыгиваю с криком, отмахиваясь от этого большого, страшного и дышащего. Беспорядочно отмахиваюсь руками, сжимая от паники глаза. Это что-то отступает от моего тела, не преследует.
Заставляю себя вспомнить все уроки выживания от отца и тренеров. Пытаюсь нащупать хоть что-то для самообороны и, ничего не найдя, сжимаю кулаки и опираюсь на колени, группируясь в бойцовскую стойку. И только после этого открываю глаза, пытаясь вспомнить, где я вообще.
— Варвара Борисовна, вы уж решите: хотите меня отыметь или отлупить. Чур я за первый вариант, — Шишкин из моего сна стоит рядом с моей кроватью и смотрит на меня настороженно, с легкой, успокаивающей улыбкой. — Одного зуба достаточно, второй не отдам. Я буду кричать!
Я все еще сжимаю кулаки, но теперь полностью осознаю, где я, с кем и как нелепо выгляжу со стороны. Почему рядом с Шишкиным я всегда попадаю в глупые ситуации? А-а-а!
— Выйди.
— С чего это?
— Выйди и зайди заново. Ничего этого не было. Машина времени и все такое… Ну? Что тебе сложно что ли?
— Нет. Тебе же было сложно позвонить мне, прежде чем надумывать себе ерунду и убегать от меня без разговора.
— Как и тебе! — мгновенно взрываюсь от его обвинений, как будто это я наворотила делов! Это он пропал на ночь с бывшей женой, которую любил без памяти! Иду к столу за новой порцией воды. Большими глотками пью прямо из кувшина и продолжаю перестрелку обвинениями: — Сложно было приехать ночевать дома? Сложно было нормально позвонить мне и сразу все объяснить? Сложно было перезвонить?
— Ночевать дома? — Захар непонятно зачем переспрашивает.
— Вот именно, дома!
— Ты сказала “дома”. Не “у себя”, не “в квартире”, значит по-прежнему считаешь его нашим домом, — улыбается как дурак, подловив меня на этом слове. Но я не я, если позволю ему вывернуть сейчас все в свою пользу без необходимых мне объяснений.
— Это для меня твой дом — квартира, а для тебя — дом. Можешь не улыбаться, — пытаюсь приручить непослушный халат, натягивая махровую ткань на грудь и собирая в комок у шеи. Поджимаю губы и тут же их расслабляю, чтобы не выдавать свои истинные эмоции. Хочу выглядеть как сама невозмутимость. — Машина времени отменяется. Если есть,
