собой и решеткой.
– Почему ты не сказал мне?
Он колеблется, глядя на меня.
– Потому что ты бы попытался все исправить и сам оказался под ударом вместо меня.
Несколько лет назад Ривз со своими головорезами ворвался на вечеринку моего сына в поисках моего ноутбука. Его предприятие, должно быть, набирало обороты, и он хотел убедиться, что сможет шантажировать меня, если – когда – это перекинется на Фоллз и я попытаюсь его остановить.
Скрывать было нечего, но я уверен, он бы нашел что–то, чтобы вывернуть в свою пользу.
– А когда Хоук два года назад выгнал Ривза из Шелбурн–Фоллз? – наступаю я. – Ты, должно быть, слышал. Почему ты не вернулся тогда?
Лукас сжимает челюсть, и я не знаю, пытается ли он мне что–то сказать или у него просто нет ответа.
Мой нос почти касается прутьев.
– Ты моя семья, – выдыхаю я. – Считаешь ты меня ею или нет.
Он на мгновение отводит взгляд.
– Ты моя семья, – снова заявляю я, – и мы бы справились. Бегство никогда не бывает ответом…
Он расправляет плечи, выпаливая:
– Я не хотел, чтобы ты знал.
Что?
Почему? Он знал, что сделал Джекс. Он знал о моих ошибках и ошибках Джареда. Думал, мы не справимся?
Я щурю глаза.
– Лукас…
– Слушай, я знаю, ладно? – перебивает он меня. – «Я никогда не был обузой, и ты никогда не ожидал, что я буду идеальным…» Я знаю все, что ты бы сказал, но ты бы сказал это, потому что я тебе дорог. – Сухожилие на его шее напрягается, и я вижу, как он пытается успокоить свой голос. – Это не меняло бы того факта, что разбирательство с моими ошибками могло бы навредить тебе, и то, что я не мог признаться в том, что похоронено в двух милях отсюда в лесу, убивало меня. Поэтому я уехал.
Ривз заставил его думать, что он в ловушке.
– Мое настроение ранило мою мать. – продолжил он. – Я не заслуживал быть рядом с Куинн. Что, если бы паутина стала больше? Что, если бы я совершил еще одну серьезную ошибку? – Его глаза краснеют. – Я больше себе не доверял.
И я не знаю, что сказать. Это чувство легко подступает, когда ты молод. Ты еще не совершил достаточно ошибок, чтобы знать, что их будет еще сотня до конца жизни.
– Вот почему ты хотел уехать, как только приехал сюда, – говорю я хриплым голосом.
Он медленно кивает.
– Новое руководство Грин–стрит хотело, чтобы я уехал. Они считали, что член–основатель с правом собственности на здание представляет для них угрозу.
Он должен был лететь на самолете обратно в Дубай больше недели назад.
Я не моргаю.
– И Куинн – причина, по которой ты остался.
Он не может сдержать улыбку, которая начинает появляться, когда он опускает глаза на пол.
– Сначала я просто хотел защитить ее, – говорит он мне. – Ной Ван дер Берг и Фэрроу Келли меня бесили. – Он слегка смеется. – Я вспомнил, как хорошо было, когда она была рядом. И я не собирался оставлять ее одну совершать все ошибки, к которым она так стремилась. – Он поднимает на меня глаза. – Но то, как она смотрит на мир, Мэдок… Я был…
Его подбородок дрожит, и мне сейчас нужно многое переварить. Не только его будущее, но и ее.
Но есть одна вещь, которую ему не нужно произносить вслух. Он влюблен в нее.
– А если ты сядешь в тюрьму? – настаиваю я. – Ты покрывал преступление. Ты владеешь зданием, используемым для мафиозных дел.
Я знаю, что он организовал процедуру захоронения тела после того, как полиция закончит, и что–то произошло с Хьюго Наварре. Копы пронюхали, что его собственные люди выгнали его из города сегодня вечером. Он может вернуться, но сейчас его нет. Это была работа Лукаса?
Между этим и тем, что рассказал нам Кейд, Лукас все уладил на случай, если ему придется уйти.
Но его тон мягок и спокоен.
– Я люблю ее и сказал ей об этом. А теперь я просто хочу, чтобы ты снова мной гордился, даже если на это уйдет пятьдесят лет.
Мои глаза жжет, и я опускаю взгляд, не зная, что ответить. Как он мог подумать, что я не буду им гордиться?
Но даже когда я думаю об этом, разочарование от того, что я услышал его с Куинн в ее доме ранее – а затем увидел их вместе – все еще остается. Я знал все годы, что помогал его растить, что он хороший человек, но это сбило меня с толку.
Мы бы справились с Дрю Ривзом вместе. А Куинн…
Боже, я люблю его, но он годами от меня скрывался. Он снова уедет? Он действительно любит ее или она просто якорь?
– Дрю Ривз где–то рядом, – говорит он мне. – Нужно, чтобы Хоук и Джекс следили за камерами. И в Уэстоне тоже. – Он колеблется, затем смотрит на меня спокойным взглядом. – Куинн не уйдет из своего дома, но мой телефон связан с камерами, установленными вокруг ее дома. У копов мой мобильник. Код – 1793.
Я тяжело сглатываю, осознавая, что многое происходило у меня под носом, а я и не подозревал. Он установил камеры возле ее нового дома? Я бы до такого не додумался. Мне нужно вернуть его телефон.
– Я уже связался с адвокатом, – говорит он. – Они уже в пути.
Глава 32. Куинн
Лукас казался таким спокойным. В наручниках он выглядел более расслабленным, чем когда–либо с тех пор, как вернулся домой. Наверное, я испытываю облегчение от того, что все закончилось. Больше никаких секретов. Больше никакого страха, что кто–то узнает.
Но то, что будет дальше, открыло новый уровень беспокойства.
Все стоят в моей гостиной и смотрят, как я расхаживаю по обшарпанному фойе. Я снова смотрю на свой телефон.
Прошел всего час с тех пор, как его арестовали, и все копы убрались из нашего района и вернулись в Фоллз. Но кажется, что прошел год. Почему мне никто не звонит? Уверена, что Тэйт, Джульетта, Фэллон, Джекс, Джаред и Мэдок сейчас в участке.
Я отказалась возвращаться в Фоллз, как хотели мои братья. После того, как они только что обращались с Лукасом и мной,
