квадроциклов. Понятия не имею, куда она меня ведет. Вокруг озера есть всякие уединенные домики. Я даже не знаю, как отсюда выбраться домой. Эта дорога вообще выведет меня обратно на перекресток? Или приведет в тупик?
«Никогда не приводи его туда, где ты одна», – предупреждение стучит в голове, как барабан. Этот план сработал не так, как я думала.
Я тянусь к телефону, пытаясь набрать Фэрроу, но замечаю свечение сквозь струи дождя на лобовом стекле. Я щурюсь, вода течет по лицу, и мне кажется, я различаю свет на крыльце, выглядывающий из–за деревьев.
Слегка выдыхая, я мчусь к дому, подпрыгивая на заросшей лужайке, и останавливаю машину во дворе. Приподнимаясь, я смотрю поверх лобового стекла. Окна темные, никаких признаков жизни, кроме охранного света… Я пытаюсь разглядеть входную дверь и бумажную табличку, приклеенную к ней. Отсюда я не могу ее прочитать, но у меня внутри все равно все падает. Может, это сезонное место. Может, они уехали из города на неделю и оставили инструкции для доставки.
– Блять, – бормочу я, подбородок дрожит.
Я хочу, чтобы тот, кто сидел в «Додже», объявился, но я не хочу быть совсем одна здесь. Черт.
Сев обратно на сиденье, я включаю первую передачу и нажимаю на газ, но джип кренится, когда из заднего колеса с шипением выходит воздух. Я резко оборачиваюсь и вижу, как фигура в капюшоне подходит к пассажирской стороне, а мое колесо уже спущено.
– Нет! – ахаю я.
Он забирается на мое пустое сиденье, а я вылетаю из машины, бросаясь к входной двери дома.
Взлетая по всем ступенькам, я снова и снова колочу в дверь.
– Эй, кто–нибудь!
Гром грохочет в небе, и я дергаю ручку, но дверь заперта. Я не могу достаточно сосредоточиться, чтобы прочитать табличку, улавливая только слова «доставка» и «частная собственность».
Яркий свет внезапно освещает переднюю часть дома, заливая дверь. Я разворачиваюсь, видя фары «Доджа», почти ослепляющие меня.
Но никакого движения.
– Чего ты хочешь? – кричу я.
Это то, чего я хотела. Прямой конфронтации.
Мне они еще не навредили. Может, и не навредят.
– Кто ты? – реву я. – Давай!
И тут я наконец могу сфокусировать взгляд и разглядеть что–то сквозь свет фар.
Это не «Додж».
Он больше похож на внедорожник. «Доджа» здесь вообще нет. Кто…
Но кто–то налетает сбоку, хватая меня, и я ахаю.
– Спасибо, что избавилась от Фэрроу, – говорит он, откидывая капюшон куртки. – Мальчишка всегда был настолько же глуп, насколько бесполезен.
Я перестаю дышать, уставившись на Дрю Ривза. У него на щеках щетина, а не гладкая кожа, как я помню по тем временам, когда он был копом, но глаза те же. Голубые, как у Лукаса.
Лукас…
Что я наделала?
Ривз сдал Лукаса.
Его пальцы сжимаются вокруг моих запястий, заламывая их за спину, и я стискиваю зубы, пытаясь освободиться.
– Я пытался отговорить себя причинять тебе боль. – Его шепот падает на мои губы, вонь его пота вызывает тошноту. – У тебя куча обременительных родственников.
Он смеется и открывает рот, будто собирается меня поцеловать.
– Но думаю, я все же сделаю это. Причиню тебе боль, я имею в виду. Тогда Лукас ни за что меня не забудет.
Я сдерживаю дрожь.
– Садись в машину по–хорошему, мисс Карутерс, – говорит он мне. – И я не перережу тебе горло, когда закончу. – Болезненная улыбка трогает его губы. – Но к тому времени ты, может, сама этого захочешь.
Я рычу, падая мертвым грузом – как учили меня братья – и, выскользнув из его хватки, падаю на крыльцо.
Я карабкаюсь, спрыгивая со ступенек. Мой нож в машине.
Но он хватает меня за волосы, дергая назад. Я выворачиваюсь и плюю ему в лицо, и он отталкивает меня.
– Тогда прямо здесь, – дразнит он, стаскивая куртку.
От его угроз у меня перехватывает дыхание, я ищу глазами хоть кого–нибудь, кто мог бы мне помочь. Я кричу, а он тянется ко мне, чтобы поцеловать, и я кусаю его за щеку.
Мы отталкиваемся друг от друга, и я знаю, что он сейчас ударит меня. Отправит в полет на землю, полубессознательную, и тогда… Боже, помоги мне.
Беги, говорю я себе.
Но у меня нет шанса.
Что–то быстрое и темное проносится между нами, и в следующий миг я вижу, как из шеи Дрю хлещет кровь. Его глаза безумны, он тянется ко мне, зажимая рану другой рукой, кровь стекает по его пальцам.
Я стою с открытым ртом, тяжело дыша, и смотрю на разворачивающуюся передо мной сцену.
Враг Лукаса – причина его страданий и разлуки со всеми, кого он любит, – падает на мокрую траву, и я отшатываюсь.
Что за черт? Вокруг него растекается лужа крови.
Я не могу пошевелиться. Что… что…
Что мне делать?
Что случилось? Я…
Но фигура все еще стоит слева от меня, наблюдая, как Дрю угасает вместе со мной, и я не знаю, в безопасности ли я.
Мокрые волосы выбиваются из капюшона ее толстовки, эта женщина одета в джинсы и кроссовки.
Ее глаза поднимаются на меня, но лишь на секунду.
У меня внутри все обрывается. Глаза…
И так же быстро, как призрак, она исчезает. Сбегает с крыльца, мимо моей машины и машины Дрю, и исчезает в лесу.
Гудят клаксоны, и новые фары мчатся на меня из–за деревьев, но я все еще смотрю на лес и черную пустоту, где она исчезла.
– Уинслет?
Нервы под кожей вспыхивают, как маленькие угольки.
Опуская глаза, я вижу руку Дрю Ривза, безвольно лежащую на шее, кровь пачкает его пальцы, а глаза смотрят в никуда, рот открыт.
– Куинн! – кричит кто–то.
Мой желудок сжимается, стены надвигаются…
Меня трясут.
– Куинн!
Я резко поднимаю голову, встречая взгляд Дилан.
– Ты в порядке? – спрашивает она, затем опускает взгляд, видя Ривза. – О Боже мой.
Я снова смотрю на него.
Она была такой быстрой. Уинслет. Ни секунды колебания.
– Куинн? – кричит Дилан. – Ты вообще ранена?
Я не могу оторвать глаз от тела. Что бы случилось, если бы Уинслет не появилась? Дилан и ребята подоспели бы достаточно быстро. Фэрроу справедливо заподозрил, что мы отслеживаем телефоны друг друга, и позвонил ей. Ривз мог бы убить меня мгновенно. Или засунуть в машину и увезти неизвестно куда. Он мог бы ранить кого–то из них,
