на него никакого внимания, вообще.
— Как отметил Спенс, спор произошел лишь сегодня днем. Как могут все до одного знать?
— Такой промежуток времени для Холлоуэя как десять лет. — Остин поднял обе руки, когда говорил, будто они нуждались в наглядности слова «десять».
— Я в это не верю. — Листок разорвался под пальцами Лилы.
На этот раз Спенс оттянул меню за пределы ее досягаемости и положил свои руки поверх ее, чтобы удержать от размахиваний ими по сторонам.
— Вот и хорошие новости. Теперь у тебя нет никаких оснований отказаться от моего предложения.
Лила наконец обратила на него внимание.
— Которое из?
— Да, Спенс, — говорит Остин. — Которое?
— О чем идет речь? — спросила в то же время Дарла.
Спенс испытывал соблазн игнорировать всех их, а также остальных посетителей. Завсегдатаи даже и не думали не обращать на них внимания. Они бы могли хотя бы делать вид, что не подслушивают и бормотать что-то, например.
— Это об условиях для ночлега? — спросила Дарла, когда бросила взгляд сначала на Спенса, а затем на Лилу. — Где ты собираешься остановиться?
Нижняя губа Лилы исчезла. Она прикусила ее на несколько секунд, прежде чем ответить:
— Я обдумывала вариант с базой отдыха.
— Но потом ты увидела ее и поняла, что это было не реально, так ведь? — спросил Остин, будучи потрясенным, что может прозвучать другой ответ.
Лила прочистила свое горло.
— Спенс говорил что-то про гостиницу, но я ненавижу тратить деньги.
Остин начал лезть к себе в карман до того, как она закончила говорить.
— Незачем.
— Что ты собираешься предложить?
Спенс решил, что его братишке лучше бы быть осторожным, потому как самообладание Спенса было прямо-таки на грани. Сидеть так близко к Лиле, говорить о сне, быть раздраженным от ее упрямства. Только чучело может вынести так много.
— Все еще женат, вот. — Остин показал свой безымянный палец, но было ясно, что он хотел показать Спенсу что-то другое. Через секунду по столику из жаростойкого пластика звякают ключи.
— Лила может остаться в доме отца. Он является собственностью теплицы, расположен близко к дому на ферме, в целости и сохранности.
Была очередь Лилы выглядеть шокированной. Она сморщила нос, когда скривила лицо.
— Я не стану выгонять старика из его же дома.
— Я бы советовал тебе не называть его так, потому что он любит снять и разбросать вещи, словно он подросток, но дело в том, что он в отъезде, — сказал Остин. — Он один из тех, кто продает множество рождественских елок в Вашингтоне. Он и Митч торгуют там, пока я здесь выполняю некоторую бумажную работу. Так что его дом свободен. Одна спальня с электричеством, едой и уборщицей, которая следит за тем, чтобы дом не стал свинарником.
Облегчение врезалось в Спенса. Он даже не осознавал, что затаил дыхание, пока Остин предлагал свое решение. Предоставьте возможность его рассудительному, благоразумному младшему брату вмешаться в это, и он решит самую большую проблему. Так же почти исправится все то дерьмо, которое Спенс усвоит из ситуации с Лилой, как только он с Остином останутся наедине.
— Вы не можете предлагать чужой дом. — Лила снова посмотрела на них всех, чем дольше она смотрит, тем больше сужаются ее глаза. — Так?
Отказ никак не влияет на Дарлу. Она постучала ручкой по столу.
— Карл парень что надо и будет настаивать. Кроме того, такие вопросы должны решаться по-соседски.
— Лила не понимает принцип сообщества. — Тогда Спенс пытался объяснить ей это часами, но она не была ни на шаг ближе, чтобы понять.
Остин отмахнулся от беспокойства.
— Она поймет, со временем. Холлоуэй может быть невыносимым вначале.
— Такое чувство, что я попала в другое время, — сказала Лила голосом, что казался потерянным и отдаленным, хотя они сидели всего в дюйме друг от друга.
— Ты привыкнешь.
Часть Спенса хотела, чтобы Лиле понравилось ощущение вживаться в происходящее вокруг. Другая его часть хотела, чтобы она бежала сломя голову так далеко, как смогла бы добраться.
Она выглядела еще более растерянной, чем когда они начали разговор.
— К чему я собираюсь привыкать?
Это было просто, поэтому Спенс заполнил пробел машинально.
— Не быть аутсайдером.
Глава 5
На следующее утро, одетая в старые джинсы и самую толстую кофту, которая у нее была, но позволяла ей влезть в куртку и свободно двигать руками, Лила вошла в закусочную. Люди кивали и улыбались, когда она сняла пальто и перчатки. Предпочитая спрятаться, во время, казалось бы, бесконечной ходьбы по черно-белому кафельному полу, она дарила всем доброжелательную улыбку и была удивлена, когда получала такую же взамен.
Она плюхнулась на барный стул и посмотрела на доску, мигающую красным и синим по контуру с большим специальным меню на стене. Рождественские песни играли на фоне, и мишура лежала в центре каждого столика. Иногда в течение вечера кто-то, вероятно Дарла, украшали это место для праздников.
Лиле нравилось это. То, как тепло и уютно она чувствовала себя здесь. Раскачиваясь на стуле, она раздумывала, что заказать липкую пасту на завтрак в ее случае лучше, чем ее обыденная овсянка. Это был своего рода праздник, после всего. Она начинала снова. Хотя даже вчера было ухабистей, чем ожидалось, она не проснулась, беспокоясь о звонках по кредитам, которые начинались с восьми до шести. Это уже делало ее жизнь лучше, чем прошедшие ранее шесть месяцев.
После ночи в массивной постели Карла Томаса, Лила чувствовала себя отдохнувшей и готовой работать. Спенс подбросил ее после ужина, а Остин крутился рядом все это время. Иметь тень родного брата делало Спенса легким и хитрым, но она была благодарна за поддержку третьего лица. В свете разочарования от состояния базы и страха перед медведями, ей нужны были несколько часов передышки, а споры со Спенсом не дали ей бы этой возможности.
Лёжа на горе подушек и переключая один за другим тысячи каналов, она чувствовала прилив сил. Ну, так было, до того, как она заставила Спенса позвонить его отцу и получить разрешение для нее пожить в их доме. Он не только согласился, он угрожал «научить его сыновей некоторым настоящим манерам», если она не останется.
С такой уверенностью и краткой экскурсией по дому от Спенса, она ощущала себя в безопасности и тепле. Выглянув в
