отвечает она в свой бокал.
— Все было хорошо, — говорю я, крепче прижимая Ханну к себе. — Ты знаешь, это было нелегко для всех нас.
Взгляд Джеммы смягчается. — Держу пари. Что ж, тебе здесь рады в любое время. Мы очень гостеприимная семья.
— Говори за себя, — говорит Антонио. — Наша мама ненавидит посторонних.
Все смотрят на Джулию, которая открывает и закрывает рот, пока румянец заливает ее щеки.
— Я не испытываю ненависти к посторонним, — говорит Джулия. — Я их терплю.
Неловкое напряжение заполняет комнату, прежде чем Эмилия переводит разговор на новое телешоу, которое она смотрела. Какое-то реалити-шоу о свиданиях. По ответам ее сестер становится ясно, что они все тоже его смотрят, и, таким образом, начинается разговор о реалити-шоу.
Я расслабляюсь на своем месте. — Давай, Ханна. Просто попробуй кусочек. — Я пытаюсь накормить ее макаронами. — Тебе нужно поужинать.
Она качает головой, намеренно отводя лицо от вилки. — Я не хочу.
— Ты хочешь чего-нибудь еще?
— Я хочу к маме! — внезапно кричит она.
В комнате воцаряется мертвая тишина.
— Ханна, — упрекает Джулия, — мы так не ведем себя в этом доме.
— Мама, не читай нотаций моему ребенку, — говорит Лука.
— Мой дом, мои правила, — выпаливает она в ответ.
Все это время Ханна продолжает звать свою маму.
— Возьми ее под контроль, — говорит мне Джулия.
— Я... — Боже мой. Теперь все смотрят на меня. Несмотря на то, что единственная, у кого осуждающее выражение лица, — это Джулия, я не могу не чувствовать себя полной неудачницей.
— Ну и няня же ты, — бормочет Джулия.
— Мама, — предупреждает Лука.
— Я хочу к маме! — Ханна кричит.
Я чувствую, как на меня наворачиваются слезы. — Прошу прощения. — Я опускаю Ханну на пол и выхожу из комнаты, спеша в ближайшую ванную, которую могу найти.
Я запираюсь внутри и начинаю плакать навзрыд.
Я не создана для этого. Я понятия не имею, каково это — иметь семью. Как быть мамой. У меня никогда не было своей мамы. Еще раз спрашиваю, какого черта я делаю?
Через несколько минут кто-то стучит в дверь.
— Эбигейл, это Франческа. Я здесь, чтобы поговорить, если тебе нужно.
Я открываю дверь. — Извини за это.
Она сочувственно улыбается мне и сжимает мою руку. — Тебе не нужно беспокоиться об этом. Там было многое. Я и раньше много плакала, когда дело касалось моих детей. Истерики были нормальным явлением.
— Да, но я не мама Ханны. Я ее няня. Такое чувство, что мне нужно быть профессионалом во всем, но границы между Лукой, Ханной и... немного размыты. Знаешь, я живу с ними.
Ее глаза на мгновение расширяются. — О. Ну, няни с проживанием — это вещь. В этом нет ничего необычного.
— Я просто не хочу, чтобы у кого-то сложилось неправильное впечатление. Лука и я не... ну, ты понимаешь.
— Я слышу тебя громко и ясно. И я об этом не думала. Ты умная женщина. Я могу сказать.
Я слегка улыбаюсь. — Я была бы глупой, если бы между мной и Лукой что-нибудь произошло?
— Да. В значительной степени.
Мы обе смеемся над этим.
— Послушай, — говорит она. — Я знаю, что там много всего необычного. Мы не только большая итальянская семья, но и... — Она внезапно замолкает.
— Что?
— Неважно. Но Лука рассказывал тебе, чем занимается наша семья? Кто мы такие?
— Нет. Я и не думала, что у Луки есть работа. Я просто считала, что у него есть деньги.
— Так и есть. У всех нас есть деньги. Но есть ещё кое-что, о чём тебе стоит с ним поговорить. Не мне об этом говорить.
— Хорошо, — медленно говорю я, сбитая с толку происходящим.
— Хорошо. — Франческа улыбается. — Я просто хочу, чтобы ты знала, что ты здесь не одна. Я знаю, каково это — быть одинокой в переполненной комнате. Чувствовать себя чужой. И хотя ты права, Ханна теперь наша семья, а ты всего лишь няня, ты тоже часть этой семьи. Ты та, кто заботится о Ханне. Очевидно, что Лука мало что делает. Ты принадлежишь этому миру.
— Спасибо. — Я выдохнула. — Как Ханна?
— Эмилия бросилась в бой и успокоила ее. Она устала, поэтому спит на диване.
— Мне, наверное, стоит отвезти ее домой. Это слишком много для нее. Обрести совершенно новую семью за такой короткий промежуток времени.
— Я понимаю. Ты делаешь это. Если кто-нибудь — в основном моя мама — огорчит тебя из-за отъезда, я что-нибудь скажу.
Я нахожу Ханну в гостиной, но что меня удивляет, так это то, что Лука тоже там. Он смотрит на свою дочь сверху вниз с непроницаемым выражением лица.
— Готов идти? — Спрашиваю я, заставляя его подпрыгнуть.
— Э-э-э, да. Пошли.
К счастью, Джулия не пытается помешать нам уехать, и мы можем вернуться домой без дальнейших драм.
Как только мы оказываемся дома, Лука относит Ханну в постель. Это милый жест.
— Тебе следует делать это почаще, — говорю я ему после того, как он закрывает дверь в ее комнату.
— Что?
— Быть отцом.
Он слегка улыбается, прежде чем направиться в гостиную. Слова Франчески всплывают в памяти, напоминая мне спросить Луку, чем занимается его семья.
— Лука, чем занимается твоя семья? Франческа хотела, чтобы я спросила тебя.
— Ох. — Он плюхается на диван. — Ну, ты, наверное, взбесишься, когда услышишь это.
— Что?
— Мы — мафия.
ГЛАВА 8
Лука
Ее глаза расширяются. —... Мафия? Это то, что ты только что сказал?
Я сдерживаю смех. Я знаю, что большинство других людей не привыкли к фактам существования мафии, как я. — Это так. Мы — мафия. Ну, точнее, Антонио. Он глава здесь, в Нью-Йорке. Марко, муж Эмилии, возглавляет отдел в Лос-Анджелесе. Мой... отец тоже был главой. — Я отбрасываю мысли о Франко. Он не тот человек, о котором мне нравится часто думать.
— Как ты можешь быть мафиози?
— Я родился в ней. Все мои братья и сестры тоже. Через некоторое время к этому привыкаешь.
Она качает головой и пятится от меня.
Я сажусь. — Эбигейл, я не собираюсь причинять тебе боль.
— Ты только что сказал мне, что ты мафия. — Она бежит к входной двери.
Я чувствую себя неловко из-за этого, но я должен догнать ее. Хлопнув рукой по двери, я останавливаю ее. Она тихонько вскрикивает и, спотыкаясь, отходит.
— Эбигейл, успокойся. Я уже сказал, что не причиню тебе вреда.
— Как ты можешь так говорить? Ты — мафия.
Я хватаю ее за руки, заставляя оставаться на месте. — Что ты знаешь о мафии?
— Только то, что это плохо. Ты занимаешься незаконными вещами. Ты... убиваешь
