поднимаю глаза на Илича. Что-то еще не дает мне покоя. Какая-то мелочь. Пытаюсь поймать мысль за тонкий скользкий хвост, а она ускользает.
— К сожалению, — пожимает Дамир плечами. — Поедем. Сам на месте все посмотришь. Единственная версия приходит в голову. На Нину напали в туалете.
— Там есть следы борьбы? — вскидываюсь в надежде.
— Нет, все в порядке. Чистенько…
— Моя жена обязательно бы сопротивлялась, — вздыхаю я. — Значит, вещи туда подбросили…
— Или у нее не было шансов, — коротко и жестко роняет Дамир.
Нутро подрывает от ярости. Словно кто-то в грудину кулаком зарядил. Но бл. ть, Дамир прав. Он профессионал, такой же, как и я. Но сейчас у него башка трезвая, а меня колпашит от предчувствия большого п. деца.
Нет Нины. Даже в голове не укладывается.
«Куда ты пропала, любимая?» — спрашиваю застывшую на экране фигурку.
«Не ходи туда! Вернись!» — так и хочется взвыть от отчаяния. Но что толку? Сжимаю кулаки, так что костяшки белеют от ярости. И ничего не могу поделать. Злюсь на собственное бессилие, сержусь на жену. На себя. Зачем отпустил?
И какого хера она понеслась за дурацкими покупками? О чем ты думала, любимая?!
И тут же осаживаю себя. Нина всегда все делала для семьи. Старалась.
— Мне это в радость, — отмахивалась, когда я просил остановиться и отдохнуть.
«Почему в прошедшем времени, бл. ть?» — обрываю поток собственных мыслей. Если она жива, я найду ее.
— В морги звонили? — встречаюсь взглядом с Иличем. И тут уже передергивает его.
— Да, я узнавал. Подходящих под описание женщин у них нет.
— Ну, и слава богу! — выдыхаю я. — Тогда едем в торговый центр, но сначала я хочу пообщаться с коллегами жены.
— Как скажешь, я везде с тобой, — улыбается печально Илич.
— Я тоже, — подает голос из своего угла Игорь. Анин сын. Такой пацан классный. Сидит тихо. Чай пьет и не отсвечивает. — Николай Иванович, хорошо бы еще даркнет проверить, — тянет он смущенно. — Это файлообменники такие. Там продают и покупают запрещенку…
— Ты имеешь в виду торговлю людьми? — смотрю на пацана внимательно.
— Ну да, — нерешительно тянет он. — Если Нину Сергеевну не удалось найти сразу, может, предположить, что ее решили продать? И держат где-нибудь. Ждут покупателя. А объявление в даркнете дали…
— Хорошая гипотеза, — киваю я. — А как туда попасть, в тот даркнет? Я про него слышал, но самому там искать ничего не приходилось…
— Ну, я не знаю, — вздыхает Игорь. — Думал, у вас есть спецы…
— Ладно, обсудим по дороге, — пресекаю ненужную болтовню. — Спецов найдем. Было бы обоснование… Но я думаю надо начать с коллег жены. Не доверяю я им. Мутная компания.
— Они в Ромаде Бур Дубай, — уточняет Дамир.
— Совершенно верно, — подтверждаю я. — Я назначу встречу в лобби-баре. А вы с Игорем сядете отдельно. Очень прошу, Дамир, присмотрись к этой парочке. Не думаю, что они замешаны. Но лучше перестраховаться.
Глава 14
В холл Ромады мы входим порознь. Сначала я. Потом Дамир с Игорем.
Устраиваемся в лобби-баре. Я за столиком, парни — за стойкой. Не обращаем друг на друга никакого внимания.
У меня к Мане много вопросов. Если разобраться, она — единственный нормальный свидетель. От свидетеля до подозреваемого один шаг.
Нет! Я пока никого не обвиняю! Но какого она не пошла с моей женой? Какого пила в аэропорту? Какого орала «Зорина!» на весь зал? И самый главный — какого хера у нее оказался телефон Нины?
Но Маня задерживается, а меня от нервяков кроет основательно.
Заказываю эспрессо. Делаю пару глотков. Горло обжигает жаркой горечью. Обволакивает все нутро неприятным послевкусием. Заставляет втянуть воздух полной грудью.
Затылок колет. Глаза болят. Заболеваю я, что ли? Или это акклиматизация? Ну, да похрен. Сейчас болеть некогда.
Достаю из кармана обезбол, заглатываю таблетку. Запиваю холодной водой и пропускаю тот момент, когда в бар входит Гусятникова. В невзрачном спортивном костюме. Заплаканная, бледная, словно больная.
— Привет, — еле-еле шелестит губами. Садится напротив. Закусив губу, моргает полными слез глазами. — Прости. Это я виновата, — шепчет глухо. Слезы текут по серым щекам, но Маня не обращает на них внимания. — Зря я согласилась… Дима просил… А я… Я никогда не думала… Коля, найди ее, пожалуйста! — хватает меня за руку и смотрит как побитая собака.
— Расскажи, что произошло, — прошу спокойно. Убираю руку на автомате. Дико корежит от чужого касания.
Вглядываюсь в мутные глаза. Размышляю с каких козырей заходить. Тут главное — узнать, как Гусятникова будет реагировать. И чаще всего в нашем деле важен не ответ — если по чесноку, я и так все уже знаю, — важна реакция на вопрос.
И если Маня выдаст себя, то буду копать до последнего. А заодно и эту суку урою. Нутром ненавижу ее. Не верю ей. Ни одному слову не верю. Но пока зацепиться не за что.
И моя реакция понятна. Маня вон жива и здорова, а моя жена пропала. Нет, я не желаю Гусятниковой ничего плохого! И не обязана она была сопровождать Нину. А мне все равно хочется схватить Маню за шиворот и хорошо встряхнуть. Припереть к стенке. Ударить.
«Стоп, Зорин, остановись!» — приказываю самому себе. Я никогда ни одну женщину пальцем не тронул. Так что же сегодня так кроет? Просто сил нет.
Пытаюсь унять поднимающуюся из глубины души ярость. Осадить внутренний гнев. Что я взъелся на эту Маню? Вон она трясется бедная. Глаз поднять не смеет.
Но с другой стороны, они поссорились в аэропорту…
Какого ты не ушла, Ниночка? Не позвонила, не рассказала… Я бы вернулся за тобой, честное слово.
И что теперь? Где тебя искать, девочка?
— Спрашивай. Все, что знаю, расскажу, — с болью выдыхает Маня.
— Давно крутишь с Беляевым? — давлю взглядом.
Она дергается как от удара. Видимо, не ожидала, но отвечает, потупив глазки.
— Да, у нас с ним давний роман. Как я на фирму работать пришла… Три года встречаемся. Все говорит, что от жены уйдет. Но врет, наверное, — объясняет жалко. Просит у подошедшего официанта капучино. Утирает слезы салфеткой.
— А перед отлетом нафига поляну устроили? Больше негде было? — рычу я, сатанея. — Какого Нину мою потащили с собой?
— Мы расставались с Беляшом. Больше года не общались… Близко. А недавно помирились. Вот Димка и решил отметить. Но Нина с нами не сидела. По дьютику ходила, — крутит в руках салфетку Маня. Нервничает сука. Ох нервничает.
А с другой стороны, кто бы остался спокоен в такой ситуации? Нормальная реакция. Маня не улит, взгляд
