class="p1">Он говорит с перерывами, а в конце буквально припечатывает, давая понять, что не угомонится, пока не затолкает мне в рот хоть кусочек еды.
Меня злит, что он всё еще пытается причинить мне добро, о котором я не просила, но запал поскандалить и выгнать его взашей пропадает.
Нет. Я не хочу, чтобы он остался, но меня и правда водит из стороны в сторону из-за голода, которого я долго не чувствовала из-за стресса и переживаний. В отличие от многих других знакомых, я плохое настроение не заедаю, а наоборот теряю аппетит. И Вадим об этом знает, потому и носится сейчас со мной, как наседка.
— При виде тебя мне кусок в горло не лезет, — с горечью хмыкаю я и не отхожу от окна.
Сжимаю ладони в кулаки и едва сдерживаю желания схватить его за грудки и потрясти, чтобы выбить из него правду. Вот только я знаю, что это бесполезно. Даже сумей я подпрыгнуть до уровня его шеи, моих сил всё равно не хватит, чтобы сдвинуть эту тушу с места, не то что швырнуть.
— Ты накрутила себя на ровном месте, Насть, — вздыхает он. — У меня с Ольгой не было ничего серьезного. Так, пару раз переспали, чисто для здоровья, с ее родителями я и подавно знакомиться не собирался. Всё кончено, Насть. Я ее уволил, больше она в нашей жизни не появится.
Он, наверное, рассчитывал, что эти слова должны меня утешить. Вот только причиняют мне еще большую боль своей откровенностью и цинизмом.
Чисто для здоровья переспали… Уволил… Разве это что-то меняет? Совершенно не меняет. Это как в арифметике. От перемены мест слагаемых сумма не меняется.
В этот момент верю ему на слово, несмотря на доказательства в виде фото. Он будто искренен. Или мне просто хочется хоть чему-то сейчас поверить, чтобы не свести себя саму с ума.
— Что насчет Светы?
10.2
Я сглатываю и замираю, чтобы не пропустить ни слова. Пульс ускоряется, ладони потеют, и я вытираю их об одежду. Неприятное предчувствие усиливается, а молчание мужа только сильнее заставляет меня переживать и тревожиться.
— Ты спросила у нее, кто делал эти фото, Насть? — отвечает он вопросом на вопрос, и я злюсь. Не нравится мне его тактика, когда он рулевой.
— Что ты хотел сказать мне про Свету?! — цежу я, напирая. — Что она творит за моей спиной?!
Вадим снова молчит. Я же разворачиваюсь и снова буравлю его взглядом. Готова испепелить его на месте, но глаза ведь не лазеры, так что просто передаю ими всё, что о нем думаю.
— Света добивается нашего развода, Насть, — дергает губой и зло отвечает Вадим. Скулы натягиваются, кадык дергается, челюсть выдвигается вперед. — Она ведь всё подстроила, Насть. Филигранно по нотам разыграла. А ты, наивная душа, всё еще продолжаешь ей верить.
— Не перекладывай ответственность за свое предательство на Свету. Да, я уже знаю, что она в курсе о тебе и Ольге не первый день, но она моя подруга и не хотела меня расстраивать. Так что если ты хотел сказать мне, что это она сфотографировала вас, то мне всё равно. Она хотела, как лучше.
Я даже не дослушала то, что Света хотела сказать мне по телефону, как именно получились эти фото, но теперь догадываюсь, что именно это и собиралась мне сообщить. Я же не показываю мужу, что удивлена. Это всё равно не имеет значение.
— Тебя не смущает, что она наняла детектива следить за мной, чтобы сделать наши с Ольгой совместные фото? — вздергивает бровь Вадим и иронично усмехается.
— И что? — пожимаю я плечами, не видя в этом проблемы.
Видимо, собирала доказательства на случай, если ей пришлось бы говорить мне об измене мужа. Вдруг бы я ей не поверила на слово, ведь никогда бы не подумала, что он способен на адюльтер.
— Ты наивнее, чем я предполагал, — качает головой Вадим и смотрит на меня с сочувствием, что меня только злит, так как уязвляет и обнажает мои слабые стороны, которые я предпочла бы держать в тайне.
— Если не собираешься говорить, что хотел, то прекрати уже…
Не успеваю договорить, он меня неприятно удивляет.
— Очнись уже, Насть, твоя Света — бессовестная хищница, притворяющаяся твоей подружкой. А сама все эти годы намеки кидает, что не прочь лечь под меня. А ты ничего не замечаешь, всё привечаешь ее, за стол приглашаешь. Да если бы я поманил ее пальцем, она бы сразу же прибежала на цырлах, как собачонка. И даже не вспомнила бы, что ты ее подруга, — раздраженно словоохотничает Вадим, а вот я едва не смеюсь от его фантазии.
— Что за ерунда? Ты хочешь меня сейчас с подругой рассорить? Чтобы она прекратила открывать мне на тебя глаза? Может, ты и не собирался жениться на Ольге, это еще проверить надо, но что тебе Света сделала? Неужели еще какой-то компромат нарыла, и ты боишься, что я узнаю?
Я распаляюсь сильнее, ощущая, как внутри всё горит адским огнем. Там и злость, и обида, и разочарование, и досада. Целая какофония чувств, от которых мне всё хуже и хуже. Я сама себя своими эмоциями сейчас отравляю.
— Пока ты в отключке сегодня валялась, твоя Света вешалась на меня, как последняя потаскуха, уговаривала остаться, а не ехать к тебе, — вываливает на меня дерьмо муж, а вот я яростно качаю головой, не веря в его слова.
— Уходи, я не собираюсь слушать этот бред, — выплевываю я и указываю ему на выход.
— Я не оставлю тебя одну! — рявкает Вадим, и его крик становится для меня последней каплей.
Слезы брызжут из глаз, и я зажмуриваюсь, но удерживать их уже бесполезно. Прикрываю ладонью рот, но слышу, как наружу прорываются рыдания, и всё это на глазах у Вадима.
Я вижу, как он сразу же теряется, когда видит мои слезы. Отступает, затем снова делает шаг вперед, но останавливается, увидев мой предостерегающий взгляд. Водит по мне глазами и не знает, что делать.
Он всегда не переносил моих слез, а сейчас и подавно нервничает, ведь сам меня спровоцировал.
— Настен, не плачь, я не хотел повышать на тебя голос, — сипло протягивает он, но держит дистанцию. — Ну что мне сделать, чтобы ты успокоилась? Тебе не стоит реветь, вдруг это плохо на малыше скажется?
Он знает, на что давить, чтобы повлиять на меня, но в этот раз его усилия идут прахом. Я качаю головой и хватаю ртом воздух, но произнести ничего
