смотрю на его широкую спину, и понимаю, что спорить бесполезно.
Дрожащими руками достаю белье. Шелк скользит по пальцам, холодный и непривычно нежный. Сбрасываю футболку, в которой хожу уже неделю.
Стираю и надеваю снова.
Трогаю трусики — почти невесомые, кружевные.
Какое это счастье, наверное, надеть трусики, а то я целую неделю без белья…
Лифчик — такой же прозрачный, скорее для красоты, чем для поддержки.
Чувствую на себе взгляд Тамерлана.
Обжигающий, тяжелый. Он смотрит в отражение в темном стекле окна.
Видит все.
Краснею до корней волос, но продолжаю одеваться. Платье обтекает фигуру, садится идеально, будто шили на меня.
Сидит по фигуре.
Чуть ниже колена, с разрезом до середины бедра.
Я бы сказала, что выгляжу в нем провокационно!
— Туфли в пакете, — голос хриплый.
Наклоняюсь за туфлями. Платье натягивается, открывая ноги почти полностью. Сзади слышу судорожный вздох. Замираю на секунду, чувствуя, как мурашки бегут по коже.
И вдруг — горячее, влажное прикосновение сзади.
Тамерлан задирает платье, любуется.
— Шикарный вид, — говорит хрипло, проведя ладонью по заднице.
И нажимает пальцами…
На тонкое кружево, а потом…
Потом он вообще толкает меня к кровати, наклоняется и прикусывает мою киску через тонкую ткань.
— Съел бы тебя. Прямо сейчас. Съел!
— Ах! — выдыхаю я.
Он отстраняется.
Глаза горят темным огнем. Дышит тяжело.
— Извини, — говорит хрипло. — Я кое-что выяснил. Ты ни при чем.
Такое чувство, будто эти слова дались ему с огромным трудом!
— То есть, я могу быть свободна?
— Не так быстро. Сначала — детали. В остальном, извини, — говорит резко.
Сразу становится ясно, что он не привык извиняться.
И то, что он говорит это мне, то, что признает свою ошибку, это из ряда вон выходящее событие!
Смотрит на меня, и я вижу — ему правда стыдно?
Он чувствует вину?!
Или это игра?
— Тамерлан... — начинаю я.
— Обувайся, — обрывает он. — Выходим через пять минут.
Разворачивается и выходит, оставляя меня в центре комнаты, с бушующим сердцем и мокрым пятном на трусиках.
Проклятье…
Этот мужчина действует на меня, как афродизиак…
И я, вопреки своим крикам о ненависти, снова на него откликнулась!
Глава 17
Тамерлан
Сам не понял, как сделал это.
Никогда не лизал женщину.
Не было желания… Никогда не терял контроль до такой степени. А здесь не удержался. Увидел, как она наклоняется, как платье обтягивает эту круглую попку, и мозг отключился. Сработали инстинкты.
Еще секунда, и я бы сдвинул трусики в сторону, чтобы отлизать ей щелочку.
Выскочил из комнаты, как ошпаренный.
Прошелся по коридору, сжимая кулаки.
Член стоит колом, дышать не могу. Что она со мной делает?
Ведьма!
И как будто назло, перед носом стоит ее запах.
Стою у окна в холле, смотрю в темноту, и понимаю: не могу сдержаться.
Не могу оставить ее там, наверху, в этом платье, пахнущую возбуждением.
Возвращаюсь.
Она стоит посреди комнаты, немного растерянная, красивая до невозможности.
Вишневое платье облегает каждый изгиб. Глаза большие, и в них вопрос: зачем вернулся?
Подхожу. Молча. Беру за руку, тяну к себе.
— Простишь?
Она молчит.
— Я не церемонился с тобой. Но лишь потому, что привык общаться лишь со шлюхами. С ними проще. И потом… — усмехаюсь. — Тебе двадцать шесть. В картине моего мира девственниц в таком возрасте просто не существует. Плюс тот номер… Для шлюх. Плюс твой косячный братец… Одно к одному. Я возмещу…
— Что?
— Компенсирую твои неудобства. Все. Но есть один нюанс…
Наклоняюсь, поцеловав ее губы.
Манят…
Они приоткрыты, мой язык скользит между ними.
Она не сопротивляется. Только дышит часто-часто.
Целует меня в ответ так, будто сама с собой борется.
— Я не буду… — шепчет, но это не «нет». Это вопрос.
— Думаю о тебе, — говорю хрипло. — Каждую минуту. А ты?
— Нет! — выдыхает она, но глаза говорят другое.
— И не думала? — усмехаюсь.
— Нет! — громче, но в голосе дрожь.
Я тяну ее к кровати.
Сажусь сам и усаживаю сверху. Платье задирается, открывая длинные ноги с крепкими бедрами. Она сверху, я снизу.
Усаживаю сразу на стояк и делаю движение вверх.
— Ты опять…
— Я хочу тебя. И я чувствую, как кружево твоих трусиков промокло насквозь. Оно здесь лишнее…
Я целую ее и одновременно с этим оттягиваю ткань трусиков в сторону.
— Нет.
— Отомсти мне. Трахни, как хочется самой… И не смей врать, будто не хочешь!
— Какая же это месть, если тебе в процессе будет хорошо?
— Самая сладкая месть, Сахарная. Буду думать о тебе постоянно. Я. Тот, кто привык быть независимым…
Она сама тянется ко мне.
За поцелуем, пока я расстегиваю ширинку брюк.
Балую ее пальцами, растирая влагу, которой немало.
Думала обо мне.
Не признается, конечно!
Но думала.
Хотела…
— Давай, Сахарная…
Немного ввожу пальцы в ее щелочку и потом тяну на себя. Медленно, со стоном, насаживается на мой член.
Горячая, тесная. Я рычу, сжимая ее бедра.
— Это неправильно… — шепчет она, закрывая глаза. — Это синдром какой-то… Аааах… Забыла, как называется…
Стонет.
Вбирает меня киской и стонет.
— Я же ненавижу тебя… Я, правда-правда, тебя ненавижу.
— Я так и понял! — перед глазами темнеет от ее движений. — Продолжай, у тебя хорошо получается.
— Тамерлан! — всхлипывает, присев целиком. — Ты… Ты…
— Я знаю, какой это синдром. Синдром совместимости вопреки, — отвечаю, начиная двигаться снизу.
Горячо, сильно, вбиваясь в нее с каждым толчком.
Она летает надо мной, откинув голову.
Стонет, не сдерживаясь.
Ни я, ни она этот секс не планировали.
Эти откровения и поцелуи, долгие взгляды глаза в глаза — тоже.
От того это происходит ярко, раскатывается по венам мощно и дает супер эффект.
Это не секс, а взрыв между нами.
Алена кончает быстро, ее оргазм как стремительная волна!
С судорогами, громкими стонами, сжимает меня так, что искры из глаз.
Успел вынуть в самый последний момент…
Обкончался так, будто год не было секса.
С ней все как-то острее.
Я ловлю Алену, прижимаю к себе, даю отдышаться.
Она прижимается, теплая, расслабленная, и я глажу ее по спине, чувствуя, как внутри разливается странное тепло.
Не только похоть. Что-то еще.
Что-то, чему пока нет названия.
— Нужно проверить кое-что, — говорю тихо, когда дыхание выравнивается. — Салон, который принадлежит твоей подруге. Светлане.
Она поднимает голову, смотрит удивленно.
— Зачем?
— Потому что именно она вырыла тебе яму.
— Что? Не может быть.
— Может. Сама подумай… Она послала тебя в номер. Намеренно! И сама пропала в это же время.
— По делам уехала.
— Какое совпадение. Она вырыла яму не только тебе.
— Это догадки!
— Нет, Алена. Это факты.
