Самый (худший) лучший муж - Ольга Белозубова

«Неужели недостаточно постаралась?» — хмурюсь я.

Марк тем временем достает из кармана темно-синий футляр и протягивает его мне.

— Открывай.

Я беру коробочку, и в тот момент, когда наши пальцы соприкасаются, чувствую, как приподнимаются волоски на руке. Тут же отвожу взгляд и одергиваю руку — не хватало еще, чтобы он увидел, как моя кожа покрылась мурашками.

Выжидаю с полминуты, только потом открывая футляр, и изумленно тяну:

— О-о-о...

Такие огромные камни я видела разве что в интернете или фильмах. Отчего-то сразу понимаю: передо мной самый настоящий бриллиант овальной формы, причем в окружении бриллиантов поменьше. Он настолько большой, что мне его и надевать на палец страшно — вдруг украдут? Тогда я с Вильманом ни в жизнь не расплачусь.

— Нравится? — выжидающе смотрит на меня Марк.

Я молча киваю.

— Надевай, — велит он.

Пока я достаю украшение и примеряю на палец, босс рассказывает ту версию наших отношений, которую нужно будет выдать Елизавете Карловне.

Я послушно киваю, стараясь запомнить все, что он говорит.

— Главное, не проколись и ничего не забудь, иначе... — напутствует меня жених, когда машина тормозит у огромного особняка госпожи Вильман.

Ну спасибо, Марк, прям успокоил. Вывалил тонну информации, как будто у меня не голова, а компьютер.

Я вдыхаю полной грудью, медленно выдыхаю и выхожу из машины, когда мне открывают дверь.

«Давай, Элина, ты сможешь», — подбадриваю себя.

Беру Марка за любезно протянутую руку и на ватных ногах иду рядом с ним, натянуто улыбаясь.

Дверь в дом ужаса открывается, и я изумленно восклицаю:

— Вы?!

Мир чрезвычайно тесен, потому что я во все глаза смотрю на... Эдуарда Германовича, того самого пожилого мужчину, которому помогла.

— Вы знакомы с управляющим моей матери? — приподнимает бровь Марк.

— Э-э-э... да, встречались, — коротко отчитываюсь я.

Так вот кто он. Даже удивительно, как такой приятный и интеллигентный мужчина может работать у такой... м-м... экстравагантной женщины.

Марк выжидающе на меня смотрит, видимо, ждет деталей. А у меня почему-то нет ни малейшего желания описывать обстоятельства нашей встречи, да и всадницей Апокалипсиса быть неохота. Мало ли, Марк расскажет матери, что ее работнику стало плохо, та сочтет, что он слишком стар для выполнения своих обязанностей, и уволит.

Нет уж, не стану подкладывать такую свинью человеку.

— Добрый вечер, Элина, добрый вечер, Марк Антонович, — спасает положение Эдуард Германович, — прошу. Все гости уже здесь.

Все гости? Какие гости? Я перевожу непонимающий взгляд на Марка, но он отвечает мне ровно таким же. Получается, тоже не в курсе. Час от часу не легче.

Эдуард Германович впускает нас, и я испуганно замираю — краем уха слышу доносящуюся откуда-то справа музыку.

Марк досадливо качает головой.

— Мы будем не одни? — шепчу я ему на ухо.

— Похоже, что так, — подтверждает жених. — Раз сбор в большом зале, значит, тут уже человек двадцать, не меньше. Впрочем, так даже лучше: представлю тебя сразу всем.

Он обнимает меня за талию и направляется вперед, туда, где играет музыка.

Сердце начинает часто-часто биться. Одно дело — пикироваться с Елизаветой Карловной наедине, совсем другое — стать мишенью для сливок общества.

А еще даже сквозь ткань платья я чувствую тепло ладони Марка, и больше всего хочется скинуть ее с себя. Но не могу.

— Никаких поцелуев и прочих вольностей, тем более секса, только деловые отношения, — с ходу заявила я Вильману, когда мы начали обсуждать наш договор.

— Ты как себе это представляешь? — парировал тот. — Наедине все так и будет, но вот прилюдно придется изображать влюбленную пару. Не беспокойся, без нужды накидываться на тебя не стану.

И на том спасибо, Мистер Не Пропущу Ни Одной Юбки.

Завтра Марк улетает в столицу, чтобы заключить очередную сделку, а вот когда вернется, мы официально подпишем договор о том, что я ни монеточки не должна агрохолдингу «Вильман». Скорее бы.

Мы входим в огромный зал с высоким потолком, и я округляю глаза: да тут ведь человек тридцать! И все одеты как в фильмах — лучшие наряды и украшения. Я тут как куцый лопух среди аккуратно подстриженных фигурных кустов.

Перевожу взгляд левее и ловлю взглядом отвисающую челюсть свекровушки. Рядом с ней стоит зеленеющая Дарина.

Марк видит то же, что и я, злорадно улыбается и тащит меня через весь зал к матери.

— Добрый вечер, мама, — говорит он, не давая ей вставить и слова, — вы уже знакомы с Элиной.

— Имели честь, — недовольно поднимает подбородок Елизавета Карловна.

«Что это делает здесь?» — кричит весь ее вид.

— Извини, что не смог приехать в театр, дела, — разводит Марк руками, игнорируя ее недовольство.

А я еле сдерживаюсь: о как заливает-то! Знаю я его дела, ага.

— Хочу представить Элину как полагается. Итак... Мама, Элина — моя невеста, прошу любить и жаловать.

Я вижу, как напрягаются пальцы, которыми Дарина держит бокал с шампанским. Губы Елизаветы Карловны сжимаются в тонкую линию, а взгляд-бластер явно прожег бы во мне дыру, если б мог.

Я широко улыбаюсь и елейным голоском объясняю:

— Простите, что не сказала в театре, Марк хотел сделать это сам. Да, милый? — крепче сжимаю его локоть, мол, подыграй.

— Именно, — кивает жених и пафосно продолжает: — Я думал, у нас сегодня будет скромный семейный ужин, ты не предупредила о других гостях. Так даже лучше, больше людей узнают о нашем счастье. Сегодня же всем представлю мою Элиночку.

Элиночку? Фе. Чувствую себя так, словно меня обслюнявил соседский мопс.

Елизавету Карловну берет оторопь, и она в ужасе снова ведет по мне взглядом. Даже не знаю, что ей нравится больше — мой идеальный макияж или шедевральный наряд? О да, ее гости явно оценят!

— Мама, прости невоспитанного сына, — извиняется Марк, — представь нам твою очаровательную собеседницу.

— Марк, это Дарина Воронцова, — кислым, словно щи, голосом тянет Елизавета Карловна. — С Элиной они уже знакомы.

Мимо проплывает официант с подносом, и Марк ловким движением хватает оттуда два бокала, протягивая один мне.

— Тогда у меня два тоста. За знакомство и... за нас, — поднимает бокал в воздух мой жених, а за ним и я.

— За вас... — вторят ему мать с Дариной, натянуто улыбаясь.

Марку и говорить ничего не надо, я чувствую, как его распирает от удовольствия. Он однозначно счастлив, что все повернулось именно так.

Я тоже. Не будь здесь этой толпы, Елизавета Карловна и Дарина уже наперегонки играли бы в игру «Кто уколет Элину побольнее».

А еще... в пылу ненависти ко мне