Что, если я не смогу обеспечить Сашу так, как он привык? В такие моменты я закрывала глаза и вспоминала лицо сына, его доверчивую улыбку, его маленькие ручки, обнимающие меня. И понимала, что не имею права на слабость. Не сейчас.
В пятницу вечером Олег удивил меня, вернувшись домой раньше обычного. Я стояла на кухне, нарезая овощи для салата — простое действие, которое парадоксальным образом успокаивало нервы, — когда услышала звук открывающейся двери. Рука с ножом на мгновение замерла над разделочной доской, а сердце вдруг пустилось вскачь. Слишком рано. Его никогда не бывает дома раньше восьми в пятницу.
Он вошел в кухню с большим букетом темно-красных роз на длинных стеблях и бутылкой вина. Его улыбка была широкой, открытой, почти как в те времена, когда мы только познакомились, но глаза оставались холодными и расчетливыми.
— У нас праздник? — спросила я, принимая цветы и чувствуя, как сердце сжимается от фальшивой идиллии этой сцены. Розы были свежими, с капельками воды на бархатистых лепестках, но их густой аромат вызывал странное чувство тревоги. Я не люблю красные розы. Никогда не любила. Предпочитаю полевые цветы или нежные пионы. Олег знал это… когда-то.
— Разве мне нужен повод, чтобы порадовать свою жену? — улыбнулся муж и поцеловал меня — не в щеку, а в губы, впервые за долгое время. Его губы были сухими и настойчивыми, а дыхание отдавало мятной жвачкой, которой он всегда маскировал запах сигарет.
Я поставила цветы в высокую хрустальную вазу, наблюдая в отражении стеклянной дверцы кухонного шкафа, как он открывает вино и достает бокалы — мои любимые, венецианские, с тонкими стенками и изящными ножками. Он помнил, какие бокалы я люблю, но забыл, что я не выношу красные розы. Избирательная память или расчет?
— Где Саша? — спросил Олег, разливая вино глубокого рубинового цвета, похожего на густую кровь. В его голосе звучала странная смесь праздности и напряжения, которая заставила меня насторожиться.
— У моей мамы, — глухим голосом ответила, принимая бокал и стараясь, чтобы рука не дрожала. — Сегодня же пятница, ты забыл? Она забирает его на ночь каждую вторую пятницу месяца.
Олег кивнул с довольным видом, и в его глазах промелькнуло что-то, похожее на удовлетворение: — Значит, у нас романтический вечер вдвоем.
Что-то в его тоне меня встревожило. Это не было похоже на спонтанное решение. Он явно что-то планировал, и мое сердце забилось чаще, предчувствуя неладное. Я отпила глоток вина, чтобы скрыть беспокойство. Сухое, терпкое, оно обожгло горло, оставив послевкусие, напоминающее о наших первых свиданиях, когда мы могли часами сидеть в маленьких винных барах, разговаривая и смеясь…
Мы поужинали в непривычной тишине, нарушаемой лишь звоном столовых приборов и редкими репликами. Олег расспрашивал меня о повседневных мелочах, о Саше, о моей матери, о кружке плавания, на который начал ходить сын. Казалось, он искренне интересуется моей жизнью — как в первые годы нашего брака, до того как его бизнес пошел в гору, до того как появилась Дарья.
Я отвечала осторожно, следя за каждым словом, чувствуя себя канатоходцем над пропастью. Что-то подсказывало мне, что всё происходящее — представление, срежиссированное Олегом, и я должна сыграть свою роль правильно, чтобы не вызвать подозрений.
После ужина он предложил посмотреть фильм в гостиной. Мы сидели на диване, я — напряженная как струна, стараясь сохранять между нами дистанцию, он — расслабленный и уверенный в себе, периодически пододвигаясь ближе, случайно касаясь моего колена или руки. На экране мелькали кадры какой-то романтической комедии, но я не могла сосредоточиться на сюжете. Мысли прыгали от встречи с адвокатом к документам, спрятанным в коробке со старыми фотоальбомами, от них — к вопросу, как обеспечить Сашу, если придется уйти из дома.
В середине фильма Олег неожиданно взял пульт и выключил телевизор. Экран погас, и гостиная погрузилась в полумрак, освещаемый лишь настольной лампой с абажуром цвета слоновой кости. По стенам плясали тени, преломленные через хрустальные подвески, и от этого комната казалась нереальной, декорацией в странном спектакле.
— Алиса, я хочу поговорить с тобой о чем-то важном, — заговорил муж, взяв меня за руку и улыбнувшись так, будто врач, сообщающий диагноз и сразу предлагающий план лечения.
— Я слушаю, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, хотя сердце заколотилось так сильно, что казалось, он должен его слышать.
— Последние годы я был слишком погружен в работу, — начал он, глядя мне прямо в глаза. — Знаю, что часто оставлял тебя одну, пропускал важные моменты в жизни Саши. Это неправильно.
Я молча смотрела на него, не зная, куда он клонит, но чувствуя, как внутри нарастает тревога. Мысленно отметив, что его лицо было чуть тронуто загаром — необычно для октября. Может быть, ездил с ней куда-то на выходные? Сказал, что командировка, а сам?..
— Я думаю, нам пора двигаться дальше, — тем временем продолжил он. — Пора сделать следующий шаг в нашей семейной жизни.
— Что ты имеешь в виду? — мой голос дрогнул, выдавая волнение, которое я пыталась скрыть.
Муж улыбнулся и сжал мои руки крепче, почти до боли: — Я хочу, чтобы у нас был еще один ребенок. Сашке уже шесть, самое время для брата или сестры.
Его слова ударили меня словно пощечина, отозвавшись звоном в ушах. Еще один ребенок? Сейчас? Когда наш брак трещит по швам, когда он изменяет мне с другой женщиной, когда я планирую развод? Я почувствовала, как начинает кружиться голова, как комната плывет перед глазами. И только усилием воли мне удалось сохранить самообладание.
Глава 5
— Ты удивлена, — констатировал Олег, наблюдая за моей реакцией. В его глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение, словно моя растерянность была частью его плана. — Но подумай сама: это именно то, что нам нужно. Ты всегда хотела больше детей. А я наконец готов уделять семье больше времени.
Я выдавила из себя улыбку, чувствуя, как напрягаются щеки от усилия казаться нормальной: — Это… неожиданно. Ты никогда раньше не говорил о втором ребенке. Даже был против, когда я поднимала эту тему пару лет назад. — «А после того выкидыша, когда я рыдала ночами, ты уехал в командировку», — добавила я мысленно.
— Люди меняются, — муж пожал плечами с обезоруживающей улыбкой, от которой когда-то таяло мое сердце. — Я многое переосмыслил в последнее время. Понял, что семья — это главное.
«А как же Дарья?» — хотелось спросить мне. «Она знает о твоих планах укрепить семью? Или ты решил завести ребенка, чтобы удержать меня, пока развлекаешься
