остервенелым поцелуем, что ноги подкашиваются.
Глава 13
Его поцелуй продолжает гореть на губах, даже когда мы доезжаем до города. Наверное, это вредно, что пульс в груди неистово бьется еще как минимум час после того, как он впился в меня и буквально поглотил.
На репите, против воли, снова и снова прокручиваю кадры того, что было у машины...
Его хриплое обжигающее дыхание, мое робкое сопротивление.
Властный захват, горячий язык, переплетенный с моим...
Это волнует. Это пугает.
Это ровным счетом ничего между нами не меняет...
Даже несмотря на этот его отчаянны взгляд в сантиметре от моих глаз, лбом ко лбу...
- Дура ты, Наташа... Ничего не видишь...
- В нашей ситуации страшнее, если бы видела, Заур, — вырывается на кончике отчаяния.
Он лишь мрачно и печально хмыкает.
Выпускает...
Дальше до города едем молча. И вроде бы даже градус напряжения упал...
Он снова дает мне пространство — и я хотя бы могу выдохнуть.
Сбегаю наверх в квартиру, бросив краткое «пока».
Дома долго — долго стою под душем и пытаюсь смыть с себя навязчивые воспоминания про его прикосновения.
И дело сейчас не только в физическом контакте. Дело в его взглядах, в проекции его эмоций через откровенность бабушки...
Когда выхожу, наконец, из душа, глаза на платке.
Беру нежную ткань, перебираю ее в руках, любуюсь изумрудной глубиной цвета, даже подхожу к зеркалу и накидываю его себе на голову.
Красиво…
На его идеально — кукольной невесте это бы прекрасно смотрелось...
Зачем она подарила мне такой ценный подарок?
Лучше бы сделала это в свое время моей матери — Ренат явно любил ее и потому пытался ввести в круг семьи...
А я...
Я тут просто насильно...
Была бы моя воля...
Сама не замечаю, как за тяжелыми думками наступает густой вечер.
Когда в дверь звонят, дергаюсь.
Вы гляжу я комично — волосы все еще в дульке после мытья головы, на мне футболка и растянутые штаны с Микки — маусами. Отнюдь не та роскошь, которой завесил гардеробную Заур, а мои подростковые вещи...
Он на пороге.
Вот черт.
Совсем его уже не ждала.
Да и время... провокационное.
Уставший, осунувшийся.
Оглядывает меня с ног до головы. Бровь поднимает.
- Пустишь?
Я тушуюсь, но все — таки пропускаю внутрь. Он с сумкой и компьютером. Нехороший знак... На ночевку оставаться решил?
- Дай угадаю — еды у тебя все равно нет, да?
- Я тебя сегодня уже не ждала. Себе не готовила.
Заур выдыхает устало.
- Наташа, ты доведешь себя если не до язвы, то до гастрита... Глупо с твоей стороны… К тому же готовка здорово устаканивает мысли...
- А думаешь, мне есть что устаканивать?
Уже направляясь на кухню, оглядывается на меня и усмехается.
- У тебя на лице все написано. Ладно. За мной. Сегодня не отвертишься. Будешь помогать... Дай только переоденусь.
Вот это все мне очень не нравится.
То, что он притащил с собой домашнюю одежду в виде удобных треников и футболки, которые как — то слишком рельефно и показательно намекают на все его анатомические достоинства. Что он нагло и очень просто хозяйствует на кухне — и его это ничуть не смущает.
Аромат мяса спустя полчаса уже заставляет желудок нервно заурчать и засосать под ложечкой. Он прав — я на верном пути к гастриту со своими нервяками...
Мне доверено самое незамысловатое — нарезать салат.
Еще через полчаса работы в слаженной команде мне приказывают вытащить тарелки и накрыть на стол.
На удивление не сопротивляюсь даже в душе. Заур здорово вложился в это рагу. Он называет его соус. Говорит, это их очень популярное блюдо.
Картофель, тушеное масло в морковкой и луком, зелень. Короче, реально вкусно.
Мы снова едим молча. Мне нравится в нем эта черта — как минимум не нужно напрягаться во время трапезы.
Но по мере того, как наши тарелки пустеют, напряжение нарастает.
Что будет теперь? Зачем он приехал? Он останется в квартире на ночлег?
Заур снова прекрасно считывает меня и мрачно усмехается.
- Не очкуй, Наташа. У меня сегодня вообще нет сил на войны. У меня просьба к тебе простая — можешь чай поставить? Просто без всего. Который бабушка передала. А еще включи фильм какой — нибудь. Просто посмотрим. Я пока пятнадцать минут поработаю, надо презентацию партнерам в Москву отправить...
Психологи при стрессе учат концентрироваться на малых задачах, не думаю о глобальном. Так, чай... Хорошо... Вот пакет с сушеной травой, вот чайник, вот кипяток... Делаю все так, как учила меня его бабушка. Ставлю на поднос конфеты, которые нахожу в холодильнике. Их, кстати, в отличие от нормальной еды, я вот как раз активно и поглощаю. Плохо, конечно... Но пока вот так...
Заношу в комнату.
Он отвлекается от монитора и снова смотрит на мои идиотские штаны с Микки и растянутую футболку. Я тушуюсь.
- Переоденусь...
- Забей, — машет он, откладывая комп на стол, — делай так, как по кайфу.
Мы оба усталые сегодня, Наташа. И перебрали с эмоциями. Как минимум за себя говорю. Хочу просто башку отключить. Давай что — то советское посмотрим, доброе… Что видели уже...
Я пожимаю плечами. Открываю приложение смарт — кино, нахожу соответствующий раздел.
Добрые советские фильмы, милые сказочки, комедии...
- О, давай «Кавказскую пленницу», — с энтузиазмом бросает он. Я ее тоже люблю. Киваю и включаю просмотр...
Дальше дело идет лучше. Я правда расслабляюсь, потому что вижу, что
он не лезет, хоть мы и сидим на одном диване и я чувствую жар его тела.
Чай расслабляет. Пью его смело и даже в больших объемах, потому что заветы его бабушки про беременность мне явно не актуальны.
- Какой он все — таки феерический идиот, — качает головой Заур в тот момент, когда Шурик, с тяжелым сердцем, прощается с героиней и закрывает ее спальный мешок...
- Он добрый... А вот товарищ Саахов...
- Саахов — достойный мужик, — усмехается Заур, — по — хорошему, не нужно было ей выделываться. Вышла бы за него замуж. Успешный мужик, толковый, при делах. Тем более она не заезжай туристка была, а реально с корнями из этих мест...
- Он совершил дикость...
- Да ну на фиг, вам нравятся решительные поступки. Хочешь сказать,
Шурик герой ее романа?
- Ну, возможно...
- Шурик — оболтус и клоун. Он по определению не может быть героем ее романа. Посмотри на момент, когда
