– У меня духовка старая, но хорошо греет, а еще я туда два кирпича подкладываю, чтоб, значит, жару побольше было… – затоковала Капитолина Семеновна, забыв про все ссоры.
И две соседки, как заправские подружки, стали передавать друг другу секреты управления духовкой. К ним подключились другие женщины, и Маше осталось только пробовать салат да отдыхать в свое удовольствие.
День рождения дальше протекал и вовсе замечательно. Глеб не уставал подливать гостям винца да водочки, женщины прочно сели на тему кулинарии, а старичок, забытый всеми, начал тихонько подвывать старинные песенки.
– «Не могу я тебе в день рождения-я-я…» – достаточно хорошо выводил он.
Глеб вдруг взял большую вазу с фруктами и уселся рядом с Машей.
– Ну что? Наша идея была хороша? – тепло смотрел он на нее смеющимися глазами.
– Ой, я даже поверить боюсь, – весело фыркнула Маша. – А кто это – вот тот старичок?
– Это наш сосед. Ну, то есть не мой, а моей мамы и вашей Капитолины. Он на одной площадке с нами обитает.
– А вы сами не здесь живете?
– Моя квартира здесь недалеко, но… по некоторым причинам… – он хитро прищурил глаза, – по некоторым причинам я временно ночую у мамы. Но… думаю теперь… а вы знаете, мне даже будет вас не хватать.
– Меня? – удивилась Маша, и в груди у нее что-то екнуло.
– Ну да, вас и вашей Капы! Дал же бог имечко. Конечно, мама тяжело переносила эдакие… недружественные отношения, но… – Он веселился как мальчишка. – Но мне было не скучно. Вот если бы ваша Капа на меня перекинулась, я бы был не такой сердитый.
– Она ж не совсем глупая, сравнили! Или вы, или ваша беззащитная мама! Чего ж Капа на вас будет перекидываться?
– Тоже верно… А вы где живете?
Маша не успела ответить, потому что пышная тетя Валя, устав от кулинарных рецептов, вдруг вскочила и требовательно застучала о рюмку вилкой:
– Чтой-то в горле дырынчит-дырынчит, треба горло промочить-промочить! Калинка-малинка моя! Расстегнулася ширинка моя!!
– Так! Надо спасать интеллигентные уши гостей! – округлил глаза Глеб, подскочил к поющей даме и наполнил ее рюмочку наливкой.
К нему тотчас же потянулись другие рюмки.
– А давайте танцевать! – требовала веселья толстушка. – Глеб! Где у тебя там… тяжелый рок?! Мой внук всегда эту гадость включает. У меня уже все уши отвалились!
– А позвольте вальс! – пытался кричать Павел Петрович. – Глеб, у вас есть «Вальс цветов»?
– Ха! Тоже мне, гладиолус! – гоготала тетя Валя. – Глеб, давай нашу, народную – «Эй, вы там, наверху! Не топочите, как слоны!»
Маша испуганно вздрогнула. Если сейчас Капа примет это на свой счет!..
Но Капа не принимала. Она все еще подробно рассказывала Вере Дмитриевне, в каком месте покупать самые лучшие дрожжи.
Глеб включил музыку, и зазвучала быстрая мелодия. Женщины подскочили с мест и принялись трястись в такт звукам. И столько в старушках было задора и энергии, что Маша только диву давалась – даже их «молодежные» вечеринки проходили не так буйно.
– Машенька! Идите к нам! – звала родственница Савельевых. Как выяснилось, ее звали Зинаидой. – Давай, покажи, как сейчас молодые пляшут.
Маша, в ее сорок с хвостиком, и в самом деле была здесь самой юной. Но показать ей нечего – эти тетушки ее легко обгоняли своей удалью.
– Мария, не ленимся, не ленимся! – подскочил к ней Глеб и схватил за руки. – Покажем, на что молодежь способна.
И они принялись «показывать»! Давно уже Маша так не танцевала. Чтобы от всего сердца! Лихо! Не думая ни о чем! Позабыв о том, как лежат ее волосы, не размазалась ли помада и не потекла ли тушь. Она была в ударе и точно знала: не размазалась, не потекла и вообще – она сегодня прекрасна. Вон ведь как горит взор у Глеба! Он от нее взгляда не может оторвать. И, точно кот, хищно пожирает ее глазами! Эх!!!
А потом зазвучала медленная мелодия. И Глеб сразу же направился к матери. Второй мужчина, Павел Петрович, задумчиво жевал котлету, когда к нему робко подошла Капитолина.
– Пойдем, что ль… танец ведь играет.
Старичок не мог отвечать с набитым ртом, и Капитолина Семеновна сочла его замешательство за согласие. Остальные женщины налили себе рюмочки самостоятельно и принялись протяжно подпевать:
– «Опустела без тебя земля-я-я…»
Танцы следовали один за другим, и женщины то пели, если выпадала медленная мелодия, то танцевали все вместе, если музыка играла веселая. Глеб приглашал всех женщин по очереди и наконец подошел к Маше.
– Можно вас? – смотрел он ей прямо в глаза и улыбался по-особенному тепло.
– Да-да, конечно… – игриво ответила она и кокетливо подала руку.
– Честное слово, еле дождался, – усмехнулся он ей прямо в ухо.
И от этого смешка у Маши побежали мурашки по коже. Конечно же, только оттого, что ей стало щекотно… а может, и какой другой механизм сработал, потому что от той щекотки почему-то не хотелось смеяться, а хотелось… хотелось глубоко-глубоко дышать… или не дышать вовсе.
– Маш, давай на «ты», а? Все равно мы здесь самые молодые. И потом… нас столько связывает! – снова хитро проговорил Глеб в ухо. – Нет, ты ничего не подумай, просто… я в первый раз встречаю такого ответственного работника. Ну чтобы… со всей ответственностью… к старикам…
– Ну а как же безответственно, это же… живые люди, – пожала плечами Маша.
– И ты тоже – живой человек, – не согласился Глеб. – Ты вот здесь за своей старушкой следишь, а тебя ведь, наверное, дома ждут.
– Да не ждут меня дома… – вздохнула Маша.
Ну как ему объяснить, что дома если чего и ждут, так это полные пакеты, которые Маша таскает с магазина. Хотя нет, ждут, надо же кому-то ужин сготовить, посуду помыть… черт, сегодня же надо полы помыть, вчера прямо ходить противно было…
А здесь было так хорошо. Она отдыхала… и в то же время работала. Ну не может она сбежать с рабочего места, ну что тут поделаешь! Приходится вот… танцевать со всякими разными… приятными мужчинами. Работа.
– Маш, а ты далеко живешь? – пытался растормошить ее партнер по танцу. – Очень бы хотелось, чтобы далеко. Я бы тебя провожал до дому и… и читал стихи!
– А ты знаешь стихи? – удивилась Маша.
– Ну а как же!! – возмутился Савельев, насупил брови, призадумался, а потом продекламировал: – «Зима! Крестьянин торжествует!..» – ну и дальше по тексту.
– Он там не торжествует, а «торжествуя, на дровнях обновляет путь»! – смеялась Маша.
– Да пусть он делает что угодно… – весело поморщился Глеб и снова тихо проговорил: – Но так и знай – сегодня я твой провожатый! А то… Павел Петрович как рванет!
И что это за манера такая говорить в самое ухо! Будто бы Маша была глухая… Хотя… пусть лучше так говорит, а то… ну вдруг она и в самом деле что-нибудь не услышит из-за музыки.
