папа… и тогда он наказывает ее, верно? – спросил отец.
Мы сидели на берегу океана и смотрели, как волны разбиваются о скалы, и я кивнула, слушая отца. Я все время соглашалась с ним. Это оказалось легко: его вопросы почти всегда были риторическими, я могла не мучиться, придумывая правильный ответ, поскольку он уже подразумевался заранее.
– К сожалению, твоя мать не понимает, что ей подходит. Но именно я знаю, что для нее лучше, Ноа.
Отец обнял меня за талию и усадил к себе на колени.
– Ты моя девочка, Ноа. Ты моя малышка и всегда будешь делать то, что я тебе скажу, правда?
Я опять кивнула, глядя в его глаза, – того же медового цвета, как у меня, хотя у отца они покраснели от алкоголя.
– Тогда пообещай, что в следующий раз, когда я прикажу тебе отойти и оставить мать там, где она лежит, что ты сделаешь?
– Уйду в свою комнату, – ответила я едва слышным шепотом.
Отец удовлетворенно склонил голову.
– Всегда слушайся меня, малышка… я не хочу делать то, о чем потом пожалею… только не с тобой, мы же так близки, да?
Я улыбнулась. Отец взял с земли веревку и начал быстро и легко обвязывать нас.
– Она всегда будет соединять нас, причем настолько прочно, что никто никогда не сможет ее разорвать.
Я смотрела на узлы восьмеркой, которые отец заставлял меня делать снова и снова…
Наконец я сделала все идеально.
Утром я проснулась. Ночь была просто ужасной, а сейчас мне ничего не помогало и совсем не хотелось завтракать. Уильям сидел на кухне, не говоря ни слова, мама как-то недобро посмотрела на меня и тоже помалкивала. Она листала газету, едва читая ее.
Какая-то злая часть моего мозга представляла себе, каково это – сбросить бомбу прямо сейчас, сказать, что собираюсь жить с Николасом, но я нервничала настолько сильно, что меня мутило при одной мысли о чем-то подобном.
Слава богу, заверещал телефон. Я очень ждала, что Николас позвонит мне, поэтому выскочила из кухни, игнорируя упрек матери, и ответила на звонок.
– Алло?
– Ноа Морган? – спросил женский голос.
– Да, кто говорит? – ответила я, поднимаясь по лестнице и перешагивая через ступеньки.
Наступило короткое молчание, которое заставило меня остановиться у двери спальни.
– Я Анабель Грасон, мать Николаса.
Теперь замолчала я. Анабель… эта женщина отчасти была виновата в моих неприятностях и в бедах человека, которого я безумно любила. Она бросила сына, который теперь не хотел видеть ее даже на фото.
– Что вам нужно? – спросила я, запираясь в комнате.
Пауза растянулась на несколько секунд, после чего последовал вздох.
– Мне нужно попросить тебя об одолжении, – ответила она наконец. – Николас отказывается со мной встречаться, но это глупо, мне важно поговорить с ним, и ты можешь мне помочь. Ты его девушка, да?
Голос женщины был настолько милым, что в душу закрались сомнения. Я села на кровать, сильно занервничав.
– Я не собираюсь делать то, чего Ник не хочет, это ваши дела. Извините, миссис Грасон, но, как вы понимаете, мы с вами вовсе не друзья, и, если честно, я думаю, что Николасу лучше без вас.
Ну вот, я нагрубила и даже не думала отступать… Она оставила двенадцатилетнего Николаса, ушла от его отца, который был слишком занят строительством своей империи. Отвергла родного ребенка, не дав никаких объяснений, и теперь намеревалась восстановить отношения?
Она явно была не в себе.
– Я его мать, без меня ему не будет лучше. Все изменилось, и я хочу увидеть Николаса.
Я не собиралась сдаваться. Я уже пыталась поговорить с Ником на запретную тему, и он сразу заявил, чтобы я держалась в стороне. Мой бойфренд знал свою мать достаточно хорошо и был уверен, что отношения с ней не выстроить.
– Мне очень жаль, но Николас не собирается с вами видеться, миссис Грасон.
– Тогда давай побеседуем вдвоем… только ты и я. Николас ни о чем не догадается, можем встретиться, где захочешь.
Что? Я не могла так поступить, Ник убьет меня, почувствовав себя преданным, если я расскажу, что общалась с женщиной, которую он ненавидел больше всего на свете. Мать причинила ему столько боли, нанесла ему такой вред…
И речи быть не может.
– Вы же понимаете, что я не буду этого делать и не хочу лгать Николасу, – ответила я жестким голосом. Думаю, я выпустила пар, немного избавившись от стресса последних дней. Я ощутила необходимость защищать своего парня – я не допущу, чтобы кто-то, включая и меня, душевно ранил его.
Анабель глубоко вздохнула, но продолжила разговор.
– Ладно. – Теперь ее тон стал резким и неприятным. – Отец моей шестилетней дочери проводит много времени, путешествуя по миру. Я не могу быть с Мэдди целый день, а Ник хочет, чтобы она погостила у него несколько недель, я не против, но супруг даже не хочет слышать об этом. Если ты сделаешь то, что я прошу, встретишься со мной и поможешь найти способ нормально контактировать с сыном, я позволю Николасу забирать Мэдисон, когда муж будет в отъезде. Но если ты откажешься, я сделаю все, чтобы мальчишка больше не виделся со сводной сестрой.
Твою мать! Мэдди была всем для Николаса. Я не могла поверить, что эта женщина угрожает чем-то подобным. Значит, вот так она настроена по отношению к нему? Она ставит во главу угла обман и шантаж? Кровь вскипела от ярости. Я хотела швырнуть телефон на пол, но сперва высказать ей все, что думаю о ее предложении… но речь шла о Мэдди.
Сестренка важна для Ника. Он бы так обрадовался, узнав, что сможет забрать ее сюда на некоторое время. Он уже общался с адвокатами, Уилл пытался оказать какое-то содействие, чтобы девочку можно было приглашать в гости на пару недель, но никакого результата это не принесло. Если мать не хочет, ничего сделать нельзя… Я осознавала, что лезу в пасть льву и наверняка обо всем пожалею, но не могла позволить миссис Грасон запретить Нику видеться с Мэдди.
– Где вы хотите, чтобы мы встретились? – спросила я, ненавидя себя за то, что позволила Анабель манипулировать мной.
Уверена, на ее губах появилась победная улыбка.
– Я сообщу Николасу, что он сможет
