Ошибки были совершены - Люси Скоур

Глава 47. Срочная какашка не будет моим наследием

Зои

Дорогая Зои,

поздравляем с релизом бестселлера Хейзел. Мы бы хотели поговорить с вами о вашем возвращении домой, в «Бомонд». Как вы, вероятно, слышали, Джим Уайтхед больше не работает в агентстве, и мы хотели бы обсудить с вами возможность представления его клиентов. Мы также чрезвычайно заинтересованы в новой романтической серии вашей новой клиентки.

С уважением,

Лоуренс Роули, генеральный директор

* * *

— Отлично. Спасибо. Я свяжусь с вами, как только Опал примет решение, — сказала я, прежде чем повесить трубку. Лютик прижалась ко мне. Её маленький хвостик не переставал постукивать с тех пор, как Кэм встретил нас с Хейзел в аэропорту. Я была измотана и голодна, и вся моя одежда пахла самолётами. Хейзел собрала пять аншлагов в своём книжном туре. Я была так горда за неё, что на моём лице застыла жутковатая, перманентная улыбка.

Я просто хотела принять душ и на сорок восемь часов забраться под одеяло со своей собакой, не разговаривая ни с кем.

Что я и сделала, как только сообщила Опал о том, что она собирается заключить одну из самых выгодных сделок среди дебютирующих авторов за последнее десятилетие.

— Хорошие новости? — спросила Хейзел с переднего сиденья, где они с Кэмом держались за руки, как будто прошли недели, а не дни с тех пор, как они виделись в последний раз. Ромком сидел у неё на коленях, положив лапы на дверцу, и смотрел в окно.

— Я не могу обсуждать с тобой сделки другого клиента, — сказала я своим самым профессиональным тоном.

— Конечно, — сказала Хейзел. — Но...

— Но я скажу, что я величайший агент в истории литературных агентов!

Кэм поднял плечи к ушам от нашего победного танца в машине и визга.

— Вы двое только что провели вместе восемь дней в дороге. Вы ещё не надоели друг другу?

— Никогда! — воскликнули мы в унисон.

В поле зрения появился приветственный знак на въезде в Стори-Лейк, и моё сердце замерло. С тех пор, как я уехала из города с Хейзел, Гейдж поддерживал постоянный поток извинений. Я тысячу раз чуть не ответила ему. Но пока держалась.

Он причинил мне боль. Глубинную боль. Но во время одного из наших телефонных разговоров, пока меня не было, Опал дала мне сварливое, деловитое объяснение того, почему такие люди, как я, иногда более чувствительны к отвержению, чем другие.

Это дало мне много поводов для размышлений, пока я проводила слишком много времени в тишине безликих гостиничных номеров. Я всё ещё была зла и обижена. И я точно не собиралась принимать судьбоносное решение, основываясь на недельном объёме электронных писем и сообщений. Но я скучала по нему. И как только я вернусь к своему великолепному, хорошо отдохнувшему состоянию, я, по крайней мере, выслушаю Гейджа Бишопа.

Видите? Рост... и лекарства... и злющий психотерапевт на пенсии.

Кэм повёз нас через городскую площадь. На витрине по соседству с будущим магазином сыра больше не было вывески «Продаётся». На её месте висел плакат, извещавший о скором открытии салона грумера для собак.

Я напишу Гейджу завтра и назначу наш ужин на конец недели, когда я буду чистенькой после душа и менее эмоционально уязвимой. А пока я запланирую несколько просмотров квартир в Нью-Йорке, хозяева которых разрешают жить с собаками. Потому что у меня имелись варианты.

Кэм заехал на небольшую парковку за офисным зданием Гейджа. Моя машина и мусорные баки были на своих законных местах.

— Дом, милый дом, — весело сказала Хейзел.

«Или что-то в этом роде», — мысленно добавила я. Я очень, очень надеялась, что Гейджа нет в офисе. Я ещё не готова его увидеть.

— Я принесу твои сумки, — вызвался Кэм, практически выпрыгивая из внедорожника.

— Спасибо.

Я вышла с Лютиком. Хейзел и Ромком присоединились ко мне.

— Ну, думаю, на этом всё, — пошутила я, подходя обнять её.

— Вообще-то, ты не возражаешь, если я поднимусь? Мне очень хочется в туалет... и мне нужен стакан воды. От воздуха в самолёте у меня так пересыхает в горле, — Хейзел продемонстрировала это, слабо кашлянув.

Появился Кэм с моей ручной кладью и дорожной сумкой.

— Я отнесу это наверх, — сказал он со странной подозрительной улыбкой на его привлекательном лице. Но парень последние четыре дня не видел свою невесту, а любовь заставляет людей вести себя как ненормальные, так что я не придала этому значения.

— Ладно, видимо, мы все пойдём наверх, — сказал я.

Лютик взбежала по лестнице впереди меня, Хейзел и Кэм замыкали шествие.

— Чёрт, — пробормотала я. — Подождите. Дайте мне найти ключи.

— Давайте я просто выбью дверь пинком? — предложил Кэм пять минут спустя, когда мы с Хейзел рылись в моей сумке и чемодане.

— Ага! — я торжествующе подняла связку ключей, которую нашла внутри одной из своих любимых туфель на шпильке.

Кэм выхватил у меня ключи и с едва сдерживаемой яростью открыл замок.

— Успокойся, чувак. У тебя что, срочное желание покакать или что-то в этом роде? — спросила я, когда он чуть не сорвал дверь с петель.

— Да. Да, ему срочно надо, — быстро ответила Хейзел. — Я же говорила тебе не есть эту... головку сыра.

Кэм бросил на Хейзел недовольный взгляд, прежде чем проводить нас через порог.

— Ладно. Как скажешь. Только не засоряй унитаз, потому что я не собираюсь звонить своему домовладельцу, — сказала я ему.

Я оставила Хейзел и Кэма подозрительно перешёптываться на кухне и направилась в свою спальню. Я бросила свои сумки на пол и уже собиралась бухнуться на кровать, как вдруг заметила, что кое-что изменилось. Некоторые вещи исчезли. Как стопки чистого, так и стопки грязного белья. И мой ящик для носков каким-то чудесным образом полностью закрылся, несмотря на то, что перед моим уходом он был переполнен.

Я открыла ящик и ахнула. Он опустел.

Я выдвинула следующий ящик, затем следующий и обнаружила, что они тоже пустуют. Споткнувшись о свой чемодан, я распахнула дверцу шкафа и закричала.

— Меня ограбили!

— Она быстро заметила, — прокомментировал Кэм, стоя в дверях.

— Я же говорила тебе, что она заметит, — сказала Хейзел. — Зои, милая. Я знаю, это выглядит странно...

— Кто-то вломился сюда и украл всю мою одежду! Даже грязное бельё.