обиду не только у матери, но и нанёс травму неокрепшей детской психике.
Уже после смерти мамы, один знакомый предложил ей найти отца. Настя
даже испугалась: настолько чужим был для неё этот совершенно незнакомый
человек. Хорошо еще если он окажется хорошим человеком, а – если нет?
Настя обещала подумать. Знакомый был удивлён её безразличием.
Просто Насте не хотелось изображать тех чувств, которых у неё не было.
Она не любила масок. Все эти жизненные игры – а игры были разные -
быстро наскучивали ей, вызывая жгучее желание поскорее завершить их.
Раньше – по молодости она и играть-то не умела – в ней не было
творческого начала! Но жизнь научила её играть. Роли у неё всегда были
разные: «начальник и подчинённый», «продавец и покупатель», «счастливая
влюблённая», «мадам брошкина»…. По общему признанию роль свободной и
счастливой женщины-стервы ей особенно удалась. (Знали бы они: чего ей это
стоило!)
Постепенно она научилась относиться к жизни как к игре: к поражению -
как к проигрышу в игре, а к удаче – как к победе.
Но больше всего она терпеть не могла наблюдать за играми других
людей. За повадками животных в зоопарке – да! А людскими – нет! Настя не
выносила женских истерик и публичных выяснений отношений между
мужчинами! Хотя ей не раз приходилось быть случайным свидетелем (может
и не случайных вовсе: ведь нам по жизни нужны хроникёры?) подобных
сцен. Она всегда остро чувствовала фальш в игре. Даже у детей, когда те
пытались выжать из себя слезу, прося не ставить им двойку за невыученный
урок или стремясь избежать наказания за какой-либо проступок.
Особенно Настя терпеть не могла игры в пресловутую женственность:
когда мужчины относятся к женщинам не как к равному партнёру, а как к
слабому существу. Но с тех пор прошли годы. Она много работала над собой,
и в результате стала другой: смелой, решительной, уважающей свои
потребности женщиной.
Вот только роль жены и матери Насте сыграть так и не довелось….
Она давно ни в кого не влюблялась, а лишь играла в любовь. Но у любой
игры должна быть цель. Ей как-то вдруг расхотелось играть – она хотела
любить!
Сильной женщина становится, когда её любят. Раньше любила она.
Значит, была слабой?
Настя искренне не понимала: как можно выходить замуж, подчас закрыв
глаза или вовсе не принимая некоторые личностные качества и не приемля
привычки своего избранника? О чём только думали её сверстницы? Они что
ж думали, что со временем эти привычки рассосутся как нарывы или
опухоли; или партнёр измениться в лучшую сторону и станет ходить по
струночке, есть из дамской ручки; и жить по их указке?
Ан, нет – не вышло! Не стерпелось! Не слюбилось!
«Любовь слепа!» – тут со стариком Шекспиром не поспоришь!
Но больше всего ей претило, когда подруги или коллеги выходили замуж
по необходимости: по залёту – прямо, как в той песне: «Замуж захотела, вот и
залетела…» – или возраст подошёл критический; родители запилили или
попался выгодный жених….
В очередной раз звучал вальс «Мендельсона» и через некоторое время
Настя превращалась в смывной бачок: с её помощью молодые жёны
избавлялись от негативных эмоций, накопленных в процессе «счастливой
супружеской жизни»! А всё потому, что выходили замуж (каждая в своё
время) по любой другой причине, кроме той, которая, по идее должна была
скрепить брачный союз: по взаимной любви и привязанности!
Наматывая сопли на кулак, они задавали один и тот же риторический
вопрос: «И что этим, мужикам, надо?!» Просили выслушать, помочь,
посоветовать…. (Настя подумывала даже, чтобы окончить курсы психологов
и открыть частный психологический кабинет, платный, естественно: сколько
можно выступать в роли бесплатного психотерапевта?!) Подруги
использовали её для "выговориться", забывая при этом спросить как её дела.
Когда же она пыталась такие отношения свести к нулю, появлялись
претензии – "зазналась".
Непонятно было только одно: почему они спрашивали совета у неё –
одинокой женщины, с не сложившейся личной жизнью? Ведь давно известно:
если ваша жизнь полна любви и радости – не слушайте несчастных одиноких
людей, когда они учат вас жить; если вы живете в богатстве и изобилии – не
слушайте бедняков, поучающих вас, сидя по уши в долгах. (Особенно
странно слушать, когда нас учат жизни наши родители: они сами жили
тяжелой, скудной жизнью, так чему они могут научить нас?!)
Ей было невдомёк, что многие подруги считали её умной,
рассудительной и разборчивой женщиной: ну, как же, она ведь ищет
настоящего мужчину и достойного мужа – не то, что мой…. Для них она
была стервой, которая никогда не пожертвует чувством собственного
достоинства ради того, чтобы сохранить отношения. Никаких таких
мыслишек с эффектом самоутешения: «Пусть плохонький, да мой» или
«Лучше с ним, чем одной» – у Насти, и правда, не возникало. Варианты «а бы
что» – ей категорически не подходили.
Её жизнь стала такой, какой она хотела: карьера, путешествия,
увлечения, подруги, мужчины….
Так неужели же все её титанические усилия понадобились только для
того, чтобы найти мужа?
Нет, конечно же, нет! Это нужно было для неё самой!
Все её подруги давно и глубоко замужем или побывали там (некоторые
даже не по одному разу).
Чем же она хуже других?! Ей, как и любой женщине, хотелось иметь
семью, детей…. Ей вдруг стало жалко тратить свою энергию на борьбу с
жизнью, которая не давала ей того, что она от неё ждала. Она на своём
горьком опыте убедилась: это ж сколько нужно лет, чтобы женщине
дождаться своего человека? Климакс, между прочим, не ждет: увы, приходит
обязательно!
Повстречай она достойный мужчину, она была бы рада служить.
Но не угождать….
Увольте! С ним же нужно будет жить, заботиться о нем каждый день,
терпеть его недостатки (а они обязательно будут, потому что они есть у всех:
и у принцев, и у сантехников).
Установка давила на неё: надо замуж, семью. А жизнь шла по другому
сценарию.
Мужчина, с которым ей было хорошо в постели – жениться не хотел, а тех,
которые в сексе ноль, оказалось, легко загнать в загс.
Глава 6
Цвет волос у Насти был необычным от природы: золотисто-русый или
светло-рыжий….
За этот цвет бабушка называла её, в шутку конечно же – "блондинкой
неудачного цвета".
Это был единственный раз, когда по отношению к любимой внучке
бабушка применяла термин – "неудачный".
Во всём остальном бабушка холила и лелеяла Настю.
