стихло. Только шрам в боку начал зудеть и захотелось его расчесать. Рука сама легла на живот и прошлась по тонкой ткани водолазки…
— А ну, стоять! Куда намылилась? — Вяземский рыкнул на пятилетнюю дочь, когда та решила смыться вдоль стеночки обратно в комнату. — Пошли, Маша. Отвезу тебя матери. И не надо на меня такими несчастными глазками смотреть. Больше не прокатит!
Одевалась Марья под строгим присмотром.
— А какао? — розовые кеды никак не хотели зашнуровываться и мужнина, протяжно выдохнув, присел перед девочкой на корточки, чтобы завязать бантики.
— Не заслужила ты какао с зефирками, Маш. Я на тебя сердит, — он тоже включил «буку».
Не закричал, не заругался, хотя скулы заходили жевалками под натянутой кожей.
— Даш, ты дождись меня, вместе все обсудим, — он поднял на нее покрасневшие от напряжения серые глаза, боясь ее стойкого молчания. — Поговорю с матерью Маши о ее плохом поведении и вернусь. Подождешь? — взгляд искал ее глаза, только женщина отворачивалась.
Она просто кивнула, глядя в сторону. Ее лицо казалось белее обычно в плохо освещенной прихожей.
Калинина сдержала данное обещание. Даниил нашел ее с книгой в кресле. Поджав под себя ноги, она сидела, поглаживая бумажную страницу подушечками пальцев, будто у нее чтение для слепых.
— Даш, хочу еще раз извиниться. Это больше не повторится. Слышишь меня? Дочь в наш дом не приведу.
Как он громко сказал про «наш дом», будто эта чужая квартирка стала им действительно чем-то родным. Дарье вспомнился тот… сгоревший. С протекающей крышей и скрипящими половицами. Вот он был ее. Да. Кстати, за него вчера пришли немалые деньги от страховки. Наконец-то. Даниилу она еще не успела сказать.
— Даша, не надо так смотреть! — Вяземского перекоробило.
Тряхнуло, словно замерз и от любимой повеяло холодом. Заметавщись по комнате, он пытался найти ответ, отыскать подсказку, как ему дальше быть. Как все исправить. Ведь Дарья спрашивала, приводил ли он чужих людей…
Даня смалодушничал и скрыл, что бывал здесь с дочкой. Получается, соврал?
— Как так? — шевелились ее губы.
— Ты на меня смотришь, но больше не видишь. Даш, я все испортил, да?
Глава 23
— Попробовала и не получилось. Зато, теперь знаешь, чем бы все закончилось, Даш, — Вера Демидовна отнеслась к расставанию дочери с первой любовью философски.
Детки подросли, разбежались. У них уже были совершенно разные интересы и взгляды на жизнь. За романтикой стоит далеко не праздник, и не всегда мечты сбываются. Нельзя вернуться в прошлое и начать заново с той отправной точки, откуда оборвались отношения.
Вяземский не смог выбрать между манипуляциями со своей бывшей семьей и Дарьей. Метался, как теннисный мяч туда-сюда, растеряв последние капли доверия. Стоило науськанной Машеньке топнуть ножкой, и Даниил бросал все дела, забывал про обещания. Мчался задобрить ребенка… М-да. Опять трафарет. Судьба будто потешалась над Дашей, подкидывая в спутники мужчин, приоритет которых — не она.
— А что, на работе как? — мать стала загребать рукой невидимые крошки со скатерти, опустив глаза.
— Все хорошо, мам. Доработалась до начальника отдела. Александр Кириллович, намекает, что хочет отойти от дел и оставить на хозяйстве управляющего, — Даша откусила пирожок с грибами и жевала его, механически стуча зубами.
— Думаешь, твой босс может выбрать тебя? Сам-то он куда собрался? Молод еще для пенсии, — нахмурилась Калинина-старшая, что неженатый приличный, потенциальный зять куда-то сруливать надумал. Непорядочек!
— Да кто же его знает? Мы не настолько близки, чтобы я его спрашивала о планах, — Дарья потянулась за вторым пирожком, вытянув из-под низу и нарушив цельность горки.
«Ох, всегда такая была! Подавай ей не самые румяные и тепленькие сверху, а надо выкопать залежавшееся» — вздохнула Вера Демидовна.
Как же не хотелось для дочки одиночества с кошками и постели в обнимку только с подушкой. Внуков бы хоть нарожала… Хоть от кого, прости Господи. Вера уже не в претензиях. Так хочется понянькаться с малым на руках — роднулькой, кровиночкой. Пока еще силы есть отдать дитю все тепло и память о предках. Дом завещать.
Хватит Дарье скакать по разведенным мужикам, как лани безрогой. Если замуж выходить, то надо за нормального, ответственного. Может, у нее комплекс уже какой-то развился?
— Даша, я тут подумала… У меня накопления есть. Может, бабушкин дом восстановим? Будешь приезжать, как на дачу, когда захочешь. В баньку новую возвести опять же. Моя-то баня давно покосилась, хожу к Петровне кланяться на помывку, — мать покосилась на Тотошку, беря того в союзники. Подросший песель разлегся на подстилке в углу и подслушивает, шевеля ушами.
— Мам, ты правда этого хочешь? — екнуло сердце у Дарьи. Ей столько раз снился этот дом, будто звал к себе, обещая там уют и счастье.
— Ой, лиса-а-а! Вижу же по твоим глазам, что ты рада, только не признаешься вслух. Вон и Тотохе новую конуру соорудим на лето. А то, привык, понимаешь ли, мои коврики шерстью валять, да тапки мои грызть, паршивец этакий, — погрозила в сторону паршивца пальцем, а тот только зевнул во всю пасть, показав клыки, слыша в голосе старшей хозяйки только ласковый диапазон звучания.
— Так, что там ты про работу говорила? — начала допрос Вера Демидовна по второму кругу. Или третьему. С самым невинным видом, подлила себе в чашку чай. — Куда твой начальник собирается? Наверняка что-то слышала…
— Мама, ты это прекращай! Ну, сколько можно нести ерунду? Ты меня загоняешь в рамки оправдываться за ни за что. Я сейчас напоминаю ту даму из интернетного ролика: «Мы не знаем, что это такое. Если бы знали, что это такое… Мы не знаем, что это такое», — передразнивала Даша ту женщину, ставшую мемной. — Александра Кирилловича моя персона не интересую совсем. Не лезу к нему с глупыми ненужными вопросами. Для него, я просто еще одна рабочая единица в штате фирмы, не больше.
— Брось, — не унималась сводница, подмигнув ей. — Он просто еще не в курсе, что ты рассталась с Вяземским. Дошел мужик до отчаянного шага, решил самоудалиться…
Дарья тяжело вздохнула. Доказывать матери что-то бесполезно, если она вбила это себе в голову.
Глава 24
Вера любила, когда дочь оставалась на ночь. И старый дом ее любил, вздыхая чердаком от ветра. Тотошка тогда забирался в небольшую девичью спальню и слюнявил коврик там.
Вера Демидовна отложила вязание, встала, массируя затекшую поясницу. Когда-то она не замечала, что у нее вообще есть спина, движения были легкими и плавными. Нигде не хрустело и не отстреливало в ногу. А теперь, как разыграется непогода, приходится
