Прошел на кухню. Она сидела за столом и работала с документами. Странно, в этой квартире есть спальня, гостиная и еще одна комната, в которой мы когда-то мечтали сделать детскую. Почему она работает на кухне? Странная она все-таки.
— А почему во всей квартире горит свет? Ты же вроде одна?
— Ненавижу темноту. Поэтому он горит всегда, — подняла глаза от документов.
Я удивился, но ничего более не стал спрашивать. Хотя раньше такой боязни у Ники точно не наблюдалось.
— Хочешь чаю? — Ника тоже поспешила сменить тему.
— Да, не откажусь.
Ника направилась к шкафчикам, а я глянул мимолетом на бумаги. В глаза сразу бросились несоответствия в цифрах. Похоже, управляющий или бухгалтер, или кому она доверят свои дела не совсем честен с ней. Пока раздумывал как сказать ей об этом, перевел взгляд на Нику.
Она стояла у открытого шкафчика, в котором стояли разнообразные баночки с кофе. Обратил внимание, что зерна она закупает у тех же обжарщиков, которых я нашел когда-то для нее. А еще я увидел заварочный чайник и три пачки чая: черный, зеленый, красный. Той фирмы, которую я всегда покупал.
Повернула немного голову, глянув на меня из-под ресниц:
— Ты был прав. Я знала, какие позы ты предпочитаешь в сексе и все твои эрогенные зоны, но я действительно не знала, какой чай ты любишь. Да и твое любимое блюдо для меня так и осталось загадкой. Я ведь самовлюбленно полагала, что для тебя любимым блюдом и лучшим десертом являюсь я сама, — неуверенно улыбнулась и обняла себя за плечи.
А я молча продолжал рассматривать содержимое кухонного шкафчика.
— Но судя по пачке, которая осталась в шкафу на момент твоего ухода и почти закончившемуся в ней чаю, ты предпочитаешь (раньше по крайней мере) именно эту марку. И, скорее всего, зеленый. Но на всякий случай я купила несколько разновидностей… Когда еще верила, что ты вернешься, — тихо проговорила Ника.
Проглотил ком в горле и задушил чувство вины, снова поднимающее свою чудовищную голову.
— Здесь совсем ничего не изменилось, — попытался поддержать непростой разговор.
Ника уже стояла у окна и ждала, когда закипит чайник. Обернулась. Такая беззащитная! Глаза огромные, наполненные слезами. Быстро моргнула и вязала себя в руки. Да, она все-таки изменилась. Научилась владеть собой и сдерживать эмоции.
— И в этом ты оказался прав. Когда говорил, что я не приспособлена к жизни. Я вообще ничего не умела: ни показания счетчиков снимать, ни квартиру оплатить, ни кран перекрыть. А когда рядом не оказалось человека, который оберегал бы и брал все на себя, все словно стервятники накинулись — тянули деньги за все, делали некачественно, обманывали на каждом шагу. Даже в магазине обсчитывать стали. Конечно, мне хотелось здесь все изменить и стереть любое напоминание о нашей жизни. Но на тот момент у меня просто не было внутренних сил бороться еще и с ремонтниками. А потом… потом это все перестало быть важным…
Тишина, сотканная из сожалений и болезненных воспоминаний повисла между нами.
— М-да, — первым не выдержал я. — Как минимум, некоторые ремонтные работы здесь не помешают: кран капает и розетка в зале вывалилась, на полу куча проводов. Так не должно быть. Я что-нибудь придумаю. Как будет время.
— Ни к чему. Я справляюсь. Тебе зеленый?
— Да, спасибо!
Заварила чай и вновь отошла к окну. Теперь я отчетливо видел: несмотря на то, что она такая яркая и успешная, Ника очень одинока. И несчастна. Как бы она ни хотела показать, что у нее все хорошо.
Мы выпили чай в полной тишине. Я не знал, о чем говорить, чтобы не бередить старые раны и не делать друг другу больно. Поэтому в такой же тишине поднялся и направился к выходу. Уже взялся за ручку двери, когда услышал:
— Скажи, ты был со мной счастлив хоть немного?
Болезненный ком в горле не давал возможности говорить.
— Я любила тебя неправильно, наверное. Но как умела. Сильно, безумно, отчаянно. Любовью избалованной девочки, капризной и изнеженной в обожании с самого детства. Наверное, мы встретились слишком рано. Если бы это случилось позже, когда я уже повзрослела и на многое смотрела иначе, все могло бы сложиться по-другому. Но мне хочется думать, что хотя бы в начале тебе было хорошо со мной. Или же все было действительно так, как ты сказал уходя и вся наша жизнь была лишь сплошным противостоянием и нервотрепкой? И ты жил под постоянным давлением. Недооцененный и непонятый?
Я по-прежнему не мог вымолвить ни слова.
— Ответь, пожалуйста, меня этот вопрос мучает все эти годы!
Замер, постоял несколько секунд и все же вышел из квартиры.
ГЛАВА 15
ВЛАД
Черт! Я не ожидал такого вопроса. И просто не знал, что ответить. Даже обернуться не смог. Но и уйти дальше лестничной площадки тоже. Сел на ступени. Положил рядом вещи. Из пакета вывалился небольшой шелковый мешочек. Бес меня попутал и я стащил ее свадебные чулки (ведь все лежало на тех же местах и, судя по всему, Ника годами не трогала эти вещи. Безразлично, наверное). Я же просто не удержался и сам не понял как взял их.
Тонкое кружево и белоснежный капрон. В нашу брачную ночь она очень просила снимать их осторожно, потому что хочет сохранить их на память. Наша свадьба была очень скромной — денег особо не было, а у родителей мы просить не решились. Поэтому свадебное платье Ника продала сразу же после торжества. И фату тоже. Зато не скупясь потратилась на белье и чулки. Потом она смеясь рассказывала, как надевала их в перчатках, чтобы не порвать случайно, потому что они были безумно дорогие И однажды даже продемонстрировала наглядно: Ника в белоснежном белье латексных перчатках надевает передо мной чулки…
С тех пор чулки стали моим фетишем. Но только с ней. Чулки на других женщинах я не переношу, вижу их вульгарными. Ника покупала их разные. И дразнила меня ими в самых неподходящих местах. А иногда и просто дома. Встречала меня в самом провокационном виде. Что ни говори, но огня, страсти и разнообразия в нашу жизнь Ника преподнести умела.
Наша интимная жизнь была невероятным ураганом, который мог настигнуть нас в любое время и в любом месте. Поэтому упаковки презервативов в нашей квартире можно было обнаружить в самом неожиданном месте. И как же порой было неловко, когда кто-то из гостей обнаруживал их на кухне в шкафчике или в прихожей в ящике
