Дела важнее.
— Ты у меня самая понимающая. В понедельник обязательно все наверстаем. Обещаю.
В понедельник он действительно являлся с огромным букетом и водил меня в дорогой ресторан. Компенсировал. И я таяла. Его внимание, его слова, его поцелуи — все это было таким сладким наслаждением, от которого я не хотела отказываться, даже зная, что где-то там, в соцсетях, висит фото его «счастливой семьи».
Но паттерн повторялся. Следующие выходные.
— Алис, солнце, ты не поверишь — сорвалась сделка, нужно экстренно все чинить. В воскресенье буду весь день на совещаниях.
Потом еще одни.
— У Вари сегодня утренник в музыкалке, я не могу ее подвести… Ты же понимаешь, для дочери важно.
«Для дочери важно». «Работа». «Совещания». Уважительные, железобетонные причины. И каждый раз — щедрая компенсация в будни: ужины, подарки, цветы.
Я начала замечать это. Сначала смутно, потом все отчетливее. Как будто он жил двумя параллельными жизнями, и моя была дозволена только в строго отведенные часы.
В одну из таких одиноких суббот я, от нечего делать, позвонила Лере. Мы не общались со времен той ссоры.
— Ну, жива? — сухо спросила она, услышав мой голос.
— Жива. Скучаю.
— А я думала, ты в объятиях своего женатого принца.
— Он… он на работе, — неуверенно сказала я.
Лера фыркнула прямо в трубку.
— В субботу? В десять вечера? Алиса, да ты сама-то веришь в эту чушь?
— У него свой бизнес, Лер! — защищалась я, но в голосе уже не было прежней уверенности. — Бывают авралы…
— Бывают. Но не каждые выходные. Слушай, давай начистоту. Ты либо просыпаешься и начинаешь задавать вопросы, либо продолжаешь жить в своей сказке. Но не жалуйся мне потом, когда в очередной раз обожжешься.
Она была права. Черт возьми, как она была права. Но признать это — значило признать, что я снова, в который раз, оказалась дурой. А на это у меня не хватало духа.
В понедельник Артем, как и обещал, пришел за мной после работы. Он вел меня в новый ресторан, держал за руку, смешил анекдотами. И в его присутствии все мои сомнения таяли, как снег на теплой ладони. Он был таким… настоящим. Таким внимательным. Он запомнил, что я люблю утку в апельсиновом соусе, и заказал ее, не глядя в меню. Он спросил, как прошли мои выходные, и выслушал мой скучный рассказ про сериалы и уборку с таким видом, будто это было самое интересное в мире.
— Мне так не хватает таких простых вещей, — вздохнул он, отодвигая тарелку. — Просто побыть с тобой. Без дел, без спешки. Но, видимо, судьба пока не благоволит.
— Ничего, — улыбнулась я. — Главное, что ты есть.
И в тот момент я действительно так думала. Потому что когда он смотрел на меня своими теплыми, медовыми глазами, мир снова становился простым и понятным. Он — хороший. Я — счастливая. Все остальное — просто досадные помехи.
Позже, когда он отвез меня домой и уехал, я осталась одна в тишине. И сомнения вернулись. Тихо, как воры, прокрались в голову.
Я взяла телефон и открыла ВКонтакте. Не его страницу — ее я уже проверяла сто раз, она была стерильно-деловой. Я полезла в поиск. Набрала «Ирина Краснова». В ее профиле… было новое фото. Артем, Ирина и Варя у огромной новогодней елки в каком-то торговом центре. Все трое в одинаковых свитерах с оленями. Улыбаются.
Фотография была выложена вчера. В воскресенье. В тот самый день, когда у него были «срочные совещания».
Я выронила телефон. Он со стуком упал на пол. Я сидела, уставившись в стену, и чувствовала, как внутри все медленно и необратимо рушится. Ложь. Сплошная, наглая, циничная ложь. Не «работа». Не «аврал». Просто другая жизнь. В которой мне не было места.
Я подняла телефон. Палец дрожал, когда я открыла чат с Артемом. Я хотела написать: «Почему вы вчера были вместе?» Но вместо этого я просто выключила экран.
Я не была готова. Не была готова к скандалу, к разоблачению, к тому, что эта красивая, сладкая сказка, в которой я жила последние месяцы, рассыплется в пыль. Мне было страшно. Страшно остаться одной. Страшно признать, что меня снова обманули.
Я легла спать, свернувшись калачиком, и притворилась, что ничего не видела. Завтра будет новый день. Завтра, может быть, я найду в себе силы. Но не сегодня.
Сегодня я просто хотела забыться. И мне это почти удалось, пока в 23:50 не пришло сообщение.
Иван: «Тима поправился, завтра выходит. Спасибо еще раз.»
Я не ответила. Просто смотрела на эти слова в темноте, пока глаза не начали слипаться.
Завтра. Завтра я что-нибудь решу.
Глава 18. Телефон экраном вниз
Я так и не «решила» ничего. Вместо этого я погрузилась в странное состояние оцепенения. Я продолжала встречаться с Артемом, улыбалась ему, целовалась в ответ, но внутри будто отключилась. Я наблюдала за ним, как за интересным, но чужим явлением. Искала новые трещины. И находила.
Самая очевидная из них — его телефон. Он никогда не оставлял его на виду. Всегда клал экраном вниз. На стол в кафе, на тумбочку у моей кровати, на сиденье в машине. Экран вниз — словно тайна, которую нельзя раскрыть даже случайному взгляду.
В один из вечеров он задержался у меня. Мы смотрели фильм, ели пиццу, и его телефон лежал на журнальном столике, как всегда, экраном к столу. Он зазвонил. Артем вздрогнул, как от выстрела, схватил аппарат и посмотрел на экран. Его лицо на мгновение исказилось чем-то — раздражением? Досадой? Прежде чем он сбросил вызов и снова положил телефон экраном вниз.
— Кто это? — спросила я, стараясь, чтобы вопрос прозвучал невинно.
— Рабочее, — он махнул рукой и снова обнял меня. — Ничего важного. Не бери в голову.
Но через полчаса телефон завибрировал снова. Настойчиво, серией звонков. Артем извинился, встал и ушел на кухню, прикрыв за собой дверь. Я прислушалась. Сквозь дверь доносились обрывки фраз, произнесенных сдавленным, сердитым шепотом.
— «Я же сказал, позже…»
— «Не сейчас, ты что, не понимаешь?..»
— «Да, я знаю, но…»
Он вернулся через пять минут с привычной легкой улыбкой, будто ничего не произошло.
— Все в порядке? — спросила я.
— Конечно, — он поцеловал меня в макушку. — Просто один настырный клиент. Иногда приходится быть жестче.
Я кивнула, делая вид, что верю. Но внутри все похолодело. Этот шепот, это раздражение… Оно не было похоже на разговор с клиентом. Оно было слишком личным. Слишком эмоциональным. Как ссора. Или выговор.
Позже, когда он заснул, я
