где я. Несколько секунд смотрю в потолок, моргаю, пытаясь выстроить хронологию вчерашнего дня. Лучше бы не вспоминала, не пришлось сейчас с головой накрываться одеялом.
Видимо мое возвращение совпало с плохим настроением бабушки. Олег уже успел выслать ей фотографии, где я с Клинским и, наверное, сочинил свою версию наших отношений с адвокатом. В любом случае мне сказали много такого, чего я бы предпочла не знать. Мама, как обычно, заняла нейтральную позицию. В итоге я сказала, что с изменщиком не собираюсь ничего сохранять, так как уважаю себя. Бабушка указала на дверь, предупредив, что раз я имею собственное мнение, то должна иметь собственные возможности себя содержать. Ожидаемо мои карточки за минуту заблокировали. Позволили только вещи собрать.
Куда я могла податься? Я, живущая двадцать лет под крылом бабушки и мамы, внезапно оказалась на улице ни с чем. Без денег. Без понимания, куда пойти, у кого попросить помощи. Это страшное чувство на самом деле. Словно выбросили за ненадобность. Был момент, когда я готова была ползти к бабушке на коленях и просить прощения. Я понимала, что так спонтанно начинать самостоятельную жизнь не в состоянии. Мне стоило позаботиться о финансовой подушке, тщательно продумать план на будущее. Увы, одно дело ты представляешь, как будешь жить одна, другое дело, когда ты внезапно оказываешься одна перед кучей трудностей. Конечно, в такой момент захотелось оказаться возле человека, который все про все на свете знает. И единственный человек, который подходит под такой критерий, был Клинский.
— Проснулась? — в комнату заглядывает Мия. Милая сестра Антона. Одновременно так похожа и так не похожа на него.
— Только проснулась, — приподнимаюсь, приглаживаю волосы. Часы показывают девять утра. Не поздно, обычно в выходные дни можно нежиться подольше.
— Пойдем завтракать.
— А Антон…
— Братец слинял на пробежку, вернется через час, так что успеешь привести себя в порядок, — Мия подмигивает и скрывается за дверью. Как же хорошо, что на смену одним людям приходят другие. И они по-другому ко мне относятся. Дружелюбнее что ли и без всякого ожидания.
На кухне вкусно пахнет. На столе накрыто словно на маленькое пиршество. Много маленьких тарелок с разными закусками, тарелка мяса. Я присаживаюсь, с любопытством все разглядываю. В моей семье принято завтракать кашей с фруктами, пить чай без сахара. В этой семье, похоже, культ еды.
— Почему тут всего так много?
— Кушать надо хорошо, чтобы были силы, — Мия ставит передо мной тарелку с рисом. Садится напротив, над чем-то задумывает, а потом улыбается. — Завтрак съешь сам, обедом поделись с соседом, ужин отдай врагу. Ты, наверное, не привыкла к такой обильной пище, я могу приготовить тебе что-то другое…
— Все в порядке, — беру вилку, замечаю, что у самой девушки в руках палочки. — Ими удобно есть?
— Что? — Мия прослеживает мой взгляд. — А, удобно, но дело привычки. Какие у тебя планы на выходные?
— Наверное, понять, как дальше жить, как обеспечить себя.
— Ты красивая, можешь выгодно выйти замуж. Например, за моего брата. Он красавчик, богатый, внимательный, может быть чуток занудный, но в целом на него можно положиться.
— Подрабатываешь свахой? — смеюсь, Мия хитро прищуривается. — Но я пока замуж, вновь в эту кабалу не стремлюсь. Хочу быть самостоятельной, ни от кого не зависеть.
— Желаю тебе успехов!
Позавтракав, я вызываюсь помочь убрать посуду, но меня посылают в ванную приводить себя в порядок. Помня, что с минуты на минуту может прийти Антон, не спорю. Хватаю в комнате одежду и юркаю в ванную. Щеколда почему-то не закрывается. Мия в курсе, где я, Клинского дома нет. У меня на все про все минут десять. Сбрасываю пижаму на пол, встаю по теплые струи воды. Какое-то время не двигаюсь и наслаждаюсь.
Обычно дома утром я могу принимать душ полчаса. Мне нравится стоять под душем, словно вода смывает все плохое за ночь, плохие сны и настраивает на новый день. Вот и сейчас хочу настроиться, почувствовать уверенность и внушить самой себе, что все у меня получится. Рано или поздно я должна была вылезти из-под крыла своих родных. Пусть это и случилось слишком болезненно для меня, но я полна оптимизма.
Выключаю воду, поворачиваюсь, чтобы выйти из душевой и замотаться в полотенце, как дверь неожиданно открывается. Широко распахиваю глаза, дергаюсь в разные стороны, не зная, куда себя деть. Антон застывает и резко отворачивается, почему-то не вылетев из ванной. Дрожащей рукой сдергиваю с крючка полотенце. Мне его еще вчера Мия приготовила. Взволновано дышу, смотрю на спину Клинского.
— Стучаться не учили? — шиплю, собирая вещи с гулко бьющимся сердцем.
— Закрывать дверь не учили? — парирует Антон.
— Замок не работал.
— Правда? — закрывает дверь, проверяет замок.
— Что ты делаешь?
От мысли, что мы в неоднозначном виде находимся наедине друг с другом в довольно тесном пространстве, мне становится невыносимо душно. Аж щеки начинают пылать, да, по-моему, все лицо горит. Прижимаю к груди одежду, Антон поворачивается. Он открывает дверь и отшагивает в сторону, но я не двигаюсь. Не могу двинуться с места.
— Хочешь еще принять со мной душ? — слышу ироничный голос, меня будто ошпаривает кипятком, моментально выметаюсь из ванной, слышу за спиной сдавленный смешок. Залетаю в комнату, Мия удивленно на меня смотрит.
— Что-то случилось?
— Ничего такого, — мотаю головой, пячусь к шкафу.
Девушка, оглядев меня с ног до головы, оставляет меня. Я сразу же переодеваюсь, залезаю на кровать, беру в руки телефон и начинаю искать квартиру для съема. Все хорошо, но не хочу больше повторения подобных ситуаций. И это ненормально жить с мужчиной в одной квартире, пусть тут и есть еще его сестра.
Боже…. Стыдно-то как. Антон видел меня голой. Его может, таким видом особо не удивишь, спасибо, что отвернулся, только вот меня кроме мужа никто в подобном виде не видел. Нет, нужно срочно съехать. Лучше я займу у Клинского деньги под расписку, но жить с ним под одной крышей не буду. Не дай бог, до греха докатимся. От мысли, чем мы можем внезапно заняться под воздействием эмоций иль алкоголя, или еще чего-то такого, что не подлежит контролю, сердце выдает барабанную дробь. Страшно становится, не хватит ли меня инфаркт.
В дверь стучатся, я подтягиваю ноги к груди, откладываю телефон, набираю в легкие воздух, разрешаю войти. Входит Антон. После душа у него все еще влажные волосы. Вместо тренировочного костюма на нем сейчас брюки свободного кроя и футболка-поло. По его лицу невозможно понять, смущен он или ему все равно, что произошло в ванной. Отодвигает стул, садится на
