за мной двинулся. Захлопнул дверь, а Вера на ноги подскочила. Осмотрела быстрым взглядом, едва выдохнула.
Из спальни послышался стон.
— Люба очнулась, — сестра прикрыла глаза, но радости я не заметила. — Она там в кресле.
— А у вас кто стрелял? Мы поднимались, я думала…
— Лев, — показала глазами сестра. — Пистолет не удержал. В стену попал. В мамину любимую картину.
— Потом болтать будете, — Вадим оборвал, спрятал пистолет за пояс джинсов. — Что случилось?
— Гости не ушли. Нил их всех уложил на пол, дальше я не знаю что было. Он сказал тебя позвать и здесь сидеть.
Я всё говорю бесцветным голосом.
Эмоции будто умерли во мне, окончательно испарились.
«По кругу» — так Хаз сказал.
Жмурюсь, не понимаю, почему вдруг так болит внутри. В солнечном сплетении давит, разъедает кислотой. Я иду за Вадимом в спальню, Вера последней заходит.
Люба трет щеку, медленно моргает, только очнулась. А Лев… Льву совсем плохо, мне от чего-то жалко его становится. Весь покрытый испариной, губы побелели.
Он преступник!
Он ничем не лучше Нила.
Но всё равно жалко.
— Лёв, ты как? — Вадим присел рядом с кроватью, потрогал лоб брата. — Держишься, братишка?
— Я… Хах, — смеётся хрипло, надорвано так. — Я всех тут переживу. Курить, пздц, хочется.
— Можно ему? — он на Веру посмотрел, а та нерешительно кивнула. — Условия помнишь? За брата я даже Наде голову сверну, никакая защита её не спасет. Тебя — тем более.
Я зарделась.
Тут все знают о том, что мы с Нилом обсудили?!
Словно о нашей сделке статью напечатали, все в курсе. Переглядываются, на меня смотрят. Люба — с непониманием, Вера — с сожалением. Хазовы — с интересом.
— Можно. Курение сужает сосуды, значит, меньше крови потеряет. Наверное. Я не лечу в полевых условиях, Вадим, я ничего гарантировать не могу. Всё что я помню из экстренной медицины, что можно пепел на рану, это спасет ненадолго. Но не с такой раной.
— Хрен там, я не дам в себя сигаретой тыкать.
Вадим покачал головой, бросил мне пачку сигарет и зажигалку, а брату отдал пистолет, который на тумбочке валялся. И направился к выходу, дверью хлопнул.
Мы вчетвером остались, замерли. Лев глаза прикрыл, медленно дышал.
Мы с сестрами переглянулись, Люба первой заговорила:
— Бежать надо.
Глава 20
— Люба, помолчи! — одновременно с сестрой крикнули.
Я выдохнула. Боялась, что меня предательницей сочтут. Начнуть осуждать, что я на сторону преступников переметнулась. Но Вера меня поддержала — и в груди не так сильно давит.
— Да вы что… Да надо…
— Можно я её пристрелю? — лениво поинтересовался Лев, приоткрывая один глаз. — Голова трещит. Надь, сигаретку-то дай.
— Сейчас.
Я подошла ближе ко мужчине, пока сестра кинулась успокаивать Любу. Мы переглянулись с ней, к одному решению подошли. Нельзя сейчас глупости творить.
Я щелкаю зажигалкой, а злополучный огонёк всё не появляется. С тревогой слежу за сестрами, нехорошее предчувствие щекочет горло. Будто сейчас случится что-то.
— Спасибо, — Лев выдохнул, когда я протянула ему сигарету.
— Тебе мало досталось? — Вера встряхнула Любу, а та поморщилась, хватаясь за щеку. — Ты ещё проблем хочешь?
— А вы тут спелись, да?! Может молча ждать смерти? Надо сейчас бежать, вы не понимаете?
— Нет, я точно её пристрелю.
— Сидеть!
Вера гаркнула так, что даже я замерла. Она направилась к больному, надавила на его плечо, останавливая от необдуманных поступков. На пистолет мы одновременно посмотрели, но никто даже не попытался забрать.
Можно, конечно.
Как мы думали, всего час назад, в гостиной.
С Львом справимся, нас здесь трое.
Только что дальше? Внизу двое старших Хазовых, мимо них не проскользнуть. И сколько ещё я смогу уговаривать Нила не трогать никого?
Он чётко дал понять, что я того не стою.
— Они нас убьют, вы не понимаете? — Люба всхлипнула, закрыла ладонями лицо. — Уже меня ударили, а дальше что?
— Ты в этом виновата, — я сама удивилась холоду, который скользил в голосе. — Люба, ты должна была гостей спровадить. А что в итоге? Теперь все в заложниках. Если с ними что-то случится — это тоже твоя вина. Поэтому сядь и молчи, пока не сделала хуже.
Люба словно не понимает, как всё плохо.
Она Хазу соврала — а я себя в обмен предложила.
Лишь бы с сестрами ничего не случилось.
А Люба дальше нарывается.
Меня ведь подставляет, хотя она того не понимает. Не думает даже!
— Знаешь, что Хаз сказал? — из себя слова выдавливаю, ловлю заинтересованный взгляд сестры. — Если ты ещё что-то сделаешь, то он сам тебя пристрелит. Сразу.
Вру, но зато это помочь может.
Вдруг хоть это сестру усмирит?
Вера присматривает за Львом, чтобы тот не отключился, я — за Любой, чтобы ничего не натворила. Время тянется пластилином, будто секунда целую вечность длится.
Я от нервов начинаю шагать по комнате. Что с остальными? Им ведь ничего не сделали? Выстрелов больше не было, сплошная тишина стоит в доме, словно опустел.
Я подхожу к стене, куда пришелся выстрел. Как можно было не удержать пистолет? Ещё и нажать так удачно… Я прикасаюсь пальцем к дырке, надавливаю.
Жалко.
Мамина любимая картина.
Если нас бандиты не убьют, то мама точно.
— Живой? — я сжимаюсь, когда в комнату возвращаются братья. Нил близко подходит, я незаметно отступаю. Нарываюсь на предупреждающий взгляд. — Как у вас тут?
Я на Любу смотрю, на Льва.
Он сейчас расскажет о глупой идее.
Всем плохо будет.
— Нормально, — мужчина выдыхает. И сестры тоже. Не сказал. Лев морщится от боли. — Хотя не против какой-то помощи. Мне нужны белые маленькие таблеточки, обезболивающим зовуться. Пздц, больно.
— У дяди Валеры может быть, — шепчу, привлекая всеобщее внимание. — Он врач и какие-то кейсы начал собирать, аптечки. Не знаю, но как я поняла — у него может быть много лекарств. Вер, что тебе нужно?
— Всё, что сможете найти. А дальше я разберусь.
— Тогда так сделаем, — Нил быстро решение принимает. — Ты будешь за ним следить. Постарайся, врачиха, включи соображалку. Её, — кивок на Любу, приказ Вадиму отдает. — Под замок, к остальным спусти. Начнёт опять создавать проблемы — ты знаешь, что делать. А ты…
Хаз ко мне развернулся.
Сделал шаг, а я отступить не смогла.
Смотрела, как он приближается.
Опустил пальцы на моё запястье, сжал крепко и за собой потащил.
— А ты со мной прогуляешься. Покажешь дорогу, — и шепнул, когда мы оказались в коридоре: — А заодно начнешь сделку выполнять.
— Нил…
— Я заебался, куколка. Ты всё просишь и просишь, а взамен нихрена не даешь. Пора это
