у меня к Дану любовь, у него ко мне ненависть и презрение, но между нами ничего… Потому что больше нет никаких “мы”…
— Я посмотрю? — спросил Аязов, осторожно убирая мои волосы за спину.
— Псих, — процедил парень после нескольких минут замешательства и зрительного ступора, когда ты смотришь во все глаза, но картинка не отпечатывается в твоём мозгу, потому что слишком нереальная. Да, на моей шее было на что посмотреть и по чему понять, что я потеряла свою ценность для Чернова. Парень, который прежде заботливо качал меня на своих руках, сейчас несколько раз больно отфутболил меня от себя. — Ань?
Во взгляде Тиграна было столько жалости, боли, непонимания, растерянности, доброты — настоящая буря, что я запаниковала, не понимая, как совершенно чужой и малознакомый человек может отнестись ко мне так, как не относились даже родные и любимые мной люди.
— Тигран, исправь это… — выдохнула я, не веря сама себе, что прошу об этом. — Не хочу, чтобы он думал, что это для меня что-то значит…
Ещё больше запрокинула голову, открывая шею, и прикрыла глаза.
Не могла смотреть на такие отчетливые и желанные, но только от другого, эмоции Тигра. Аязов суматошно и голодной шарил по моему лицу, медленно облизывал губы и так несмело прикасался ко мне, что это не могло не будоражить. Тигран, придерживая меня за предплечья, потянул меня вверх, призыва встать со стула, а потом, подхватив за талию, усадил на мой рабочий стол.
Это все было слишком остро, трепетно и неправильно.
— Тигран… — хотела остановить, сказать, что передумала, что не имею права пользоваться его хорошим отношением ко мне, но…
— Мне будет так удобнее… — сипло, но спокойно проговорил парень, и мне показалось, что он понимает, что это ничего не значащая, бесчувственная сделка.
Я даже попыталась расслабиться, но стоило лишь дыханию парня коснуться моей кожи, и я рефлекторно дернулась от него. Но Тигран не позволил отодвинуться, положив одну ладонь на талию, а вторую на затылок.
Я чувствовала, как Тигран вибрировал, касаясь губами моей шеи, прям как Дан. Но в отличие от Пантеры, в Аязове не звенела агрессия, он был ласков и терпелив. Его пальцы запутались в моих волосах, но он не дёргал их, а перебирал. Его губы втягивали мою кожу, но не вгрызались в неё, не делали больно, но все равно извинялись нежными поцелуями и влажными прикосновениями языка.
Это было запредельно невыносимо… Когда нет сил терпеть, но разум требует дать этому парню ещё время и не для того, чтобы оставить больше засосов, а чтобы дать возможность мазохистскому сердцу сравнить…
— Тигран, нет… — дёрнула я головой, когда губы парня прошлись по моим сомкнутым губам. — Я не могу…
— Тсс, — шикнул парень и прикрыв мой рот своим пальцем. — Ань, давай этот разговор оставим на потом. Пусть у меня ещё останется надежда…
Тигран ещё раз взглянул на меня и отошёл, понимая, наверное, что мне неприятно…
— Тигран, я бы хотела поговорить прямо сейчас…
— А я бы прямо сейчас хотел выпить кофе и накормить тебя. Уверен, ты ещё не завтракала.
— Тигран… — не унижалась я, потому что не хотела путать парня.
У него нет шанса. Я не смогу с ним быть… Не смогу его полюбить… И не потому что люблю Дана, а потому что не могу полюбить никого другого. Наверно, это какая-то генетическая аномалия… Отец был одержим мамой, не замечал никого другого вокруг… Сейчас то же самое творится со мной…
Для меня не существует других…
Есть только Дан…
Даже если он и не со мной…
— Аня, не волнуйся, я не надумаю себе ничего лишнего. Я взрослый мальчик и не обделенный женским вниманием, поэтому способен все воспринять адекватно. Я не буду навязываться, но и не упущу свой шанс. Поэтому не гони меня раньше времени, — оборвал меня парень. Так искренне, что я пасанула. Ведь ничего не случится, если у меня появится воздыхатель. Причём такой надёжный и заботливый. — Сейчас мы идём пить кофе и обсуждать черновик новой песни как менеджер и подопечный. Эта песня написала для тебя, Ань, поэтому тебе первой её слушать.
Мы знакомы как будто недолго
Тогда откуда опять эта ломка?
Я уже начинаю злиться
Слушай, хватит уже мне сниться
Мы знакомы как будто не долго
Тогда откуда опять эта ломка?
И виски с колой уже не панацея
Подсесть на тебя
Была очень плохая идея
Кто сегодня знает о том, что влюблён?
Я один ощущаю кожей
Я тебя предупреждала
Что совсем без тормозов
И со мной бывает сложно
Кто сегодня знает о том что влюблён?
И что с тобой у меня все совпало
И среди сотен прекрасных имён
Твоего так много
Даша НЕКРИЧИ Дима Пермяков — Ломка
Глава 16
Ann
— Откуда это у тебя?
Конечно, для него только эти засосы важны. А то, что я со вчерашнего вечера не могу отдышаться от боли, это мои проблемы.
Скажите мне, пожалуйста, из какого металла сделан этот парень, и я себе закажу такую же броню… Потому что он снова делает мне больно, но даже не замечает этого.
Пантера прихватил меня за шею, безжалостно раня кожу напряженными пальцами.
Проклятое сердце забилось в груди, реагируя на его касания. Так и не научилось сравнивать нежность и грубость, тепло и арктический лед, беспокойство и ненадобность.
И если бы Тигран не сорвался с места и не оттолкнул руку Пантеры, я бы так и стояла, смотря в злые, стремительно наливающиеся кровью глаза, и осознавала, насколько я сумасшедшая. Ведь я даже не пытаюсь защищаться.
— Если ты про новые засосы, то это мои, — на тон ниже, но также грубо гремит Аязов.
— На хуя ты это сделал? Ты же знаешь правило “Опасных”...
Чертово правило. Ненавижу его, потому что оно показывает отношение Чернова ко мне.
— Потому что я попросила, Дан…
Пора признаться, что я только зря делаю сама себе больно, пытаясь взять то, чего у Пантеры для меня не осталось. Зря теряю время, находясь с тем, кто не хочет быть со мной.
Наверно, уйти из “Dangerous” было бы лучшим решением.
Но, к сожалению или к счастью, я не могу.
И не только потому, что жизнь без Дана равносильна смерти.
У меня есть и другая причина остаться.
Это деньги на лечение Сени…
Я обязана ему. Он рискнул собой, чтобы спасти меня. Должна была умереть я, но вместо меня погиб отец, а Сеня получил серьезные повреждения. И
